Не ломайся, девочка - Айрин Лакс

В итоге завалился с ней в отель еще на сутки тупого угара.

Так наебался, что яйца т мысли о грядущем сексе предпочли в мошонку втянуться, нах, будто их и не было никогда. Ирка тоже… опухшая и заебанная, как будто под ротой солдат побывала.

Меня потряхивает, колбасит дико…

Отходняк жуткий. Тошнит люто. Трясет…

Мне бы бульончику. Куриного. А? Мамка всегда таким отпаивала… Куриный бульон с зеленым укропчиком.

Но к родне в таком виде не сунусь. Я хоть и отщепенец, но не отброс помойный.

— Ир, а ты готовить умеешь?

— Че? Готовить? Давай доставку закажем…

— Мне домашнее надо.

— Ммм… — призадумывается. — Нет, я не могу. Но… Умеет моя мама. Так вкусно готовит…

Оп, и мне уже похорошело.

Вернее, не похорошело, но конкретно так снесло с кровати отельной в сторону выхода.

— Тимур, ты куда?! А как же мама? Я ей уже звоню!

— В другой раз, малышка! Я вспомнил, что у моего деда… годовщина. Сорри, надо бежать! — придумал на ходу сказочку и слинял.

Спасибо, знакомств с мамами мне не нужно.

Тем более, я знаю, кто мне бульона сварганит. Милая тихушница-соседка Глашенька…

Однако на квартире меня ждал сюрприз.

Пусто.

Сразу как-то, еще с порога понял, что девчонки в квартире нет.

Потому что копеечный ангелок с комода пропал, еще какие-то девчачьи висюльки, подушечки. Словом, та бабская суета, которую искренне считаешь лютой херней, и только, когда ее не станет, понимаешь, что без нее как-то пусто…

Вещей Глаши нет.

Кроме тех, что я ей подарил.

Они лежат аккуратной стопочкой на комоде а ля молчаливый укор!

Плевочек такой в харю.

А мне обидно. Я ж блять, от всей пацанской души… подарок…

Куда слиняла? Дурочка… Я же найду…

Глава 16

Аглая

Через день мне звонит одна из подруг. Аня.

Голос подавленный.

А у меня настроение вообще на нуле. Я лежу, как тюлень, и до сих пор не могу прийти в себя после вчерашних съемок передачи. Сегодня должен выйти выпуск.

И после всего, что было потом, мне тоже… противно.

Я еле ушла, Михаил меня чуть в машине не…

Проглатываю ком в горле. Он не отстает. И, кажется, у меня нет выбора, кроме как отдаться ему. Потому что он вскользь напомнил… про квартиру. Напомнил, а потом сунул мою руку в свои трусы.

«Хотя бы разомни его, сахарная. Подвигай хорошенько…»

Рука как будто до сих пор липкая от его жидкости, которой он мне все пальцы заляпал. Я терла руки ершиком для отмывки бутылок, до красноты терла, но ощущение, словно он меня запачкал, никуда не делось.

— Брат за бар таких люлей отвешал, — жалуется Аня вполголоса. — У меня до сих пор в ухе звенит. Голова вчера кружилась сильно, сегодня уже получше.

Заставляю себя прислушаться и переключиться.

— Что?

— Отвесил оплеуху, до сих пор звон в ушах остался. Я под домашним арестом. Кажется, брат слишком близко к сердцу принял просьбу родителей присматривать за мной хорошенько, — вздыхает. — Я с ним с ума сойду, пока эти там… откапывают очередного мамонта или динозавра, или птеродактиля.

— Надолго твои чудики укатили?

— Угу, — шмыгает носом. — Они укатили, Леша и раздухарился. Он и так всегда себя в грудь кулаком бил, что он один в семье — старший и самый ответственный. Ответственнее даже, чем родители.

— Мне жаль.

— А у тебя как дела?

— Паршиво, — признаюсь честно. — Ты знала, что девчонки собирались свалить, не заплатив?

— Что?

— Они не заплатили за заказ и купили бутылку самого дорогого шампанского, — вздыхаю. — На меня повесили! Весь заказ…

— Нет, я не знала. Лешка такой злой прилетел, я думала, успею выйти, чтобы он в этот бар не заходил и не видел атмосферу. Но, увы… Боже, как он орал. Я даже денег оставила больше, чем стоит мой коктейль. Неужели Верка не оставила? И вот так сделала?

— Не веришь? — усмехаюсь.

— Я думала, ты Веру оклеветала. Вернее, Лада так говорила. Даже не знаю теперь, что и думать. Это как-то совсем нехорошо, получается.

— Не оклеветала я ее! Она реально меня с зеком в одну квартиру подселила, я ее несколько раз просила. По-хорошему, как подругу, и как риэлтора, тоже. Но она решила… что это забавно! Смешно ей было… Аня, вот ты бы согласилась жить с мужиком в однушке?!

— Нет, конечно. Ты что! Да я бы даже со знакомым жить не стала, а с тем, кого не знаю, подавно! Как нехорошо вышло… Я сейчас Вере позвоню и спрошу, куда она деньги дела.

Через несколько минут Аня перезванивает.

— Вера и Лада твердят, будто ты обманываешь…

— И ты им веришь?!

— Я не знаю. Я вообще ничего не понимаю. Мы вроде бы так хорошо дружили, а сейчас они требуют, мол, выбирай, с кем дружить. Зачем на меня давить, если они ничего плохого не делали?

— Я тебе сейчас этот чек и бутылку шампанского сфоткаю!

Рассердившись, делаю селфи с дурацкой бутылкой шампанского и чеком, который зачем-то взяла. На память о собственной доверчивости и глупости. Теперь еще и Михаил наседает, его намеки уже нельзя назвать намеки, это откровенные действия…

— Увидела?

— Увидела. Вот обманщицы! А как ты… боже, это столько денег!

— Никак. Знакомого попросила. Недавнего. Он расплатился. Теперь я ему кучу денег должна… — голос становится совсем невеселым.

Расписываться в собственных ошибках всегда нелегко.

— Приезжай ко мне в гости вечером, чай попьем, — предлагает Аня. — Я предупрежу брата, он тебя в баре не видел. Ты как раз в туалете была. Вдруг не будет ругаться?

* * *

Михаил написывает в первой половине дня, отправляет ссылку на сайт телеканала, где уже можно посмотреть передачу. Я там такая напуганная, говорю едва слышно…

Все-все досконально рассказала.

Про обман, наплевательское отношение, про заместителя начальника, который послал меня в книгу жалоб и про хамское отношение. Потом выступил Михаил, пообещал, что заявление о мошеннических действиях агентства «РиЭль» приняли в суде. Будет вестись следствие…

Еще были аналогичные посты в социальных сетях. Хайп и ненависть к риэлторам хлынули, словно дамбу прорвало. Все-все недовольные отозвались.

Михаил ликовал. Купался в победе. После такого агентству

«Отметим сегодня?»

Я быстро написала ему:

«Сегодня не могу, моя лучшая подруга слегла с травмой. Я должна ее проведать и помочь…»

Михаил не настаивает, отписывается:

«Хорошо. Но учти, я готовлю