Всё не случайно - Асия Шаманская

— Секрет? Хорошо, — подумав, тяжело вздыхает, ведь его поставили перед сложным решением. — Обещаю.

— Помнишь, ты спрашивал где твой папа, и я говорила, что он очень много работает и не знает про такого сладкого малыша?

— Помню, — внимательно слушает меня Руслан. — И что?

— Твой папа знает про тебя теперь, — слежу за реакцией осторожно. — Это Тимур.

— Ура! — восторгается малыш. — Я так и хотел. Я хотел, чтобы он был моим папой. Ура-а!

Прыгает от радости Руслан. Его восторг неподкупный и настоящий. У меня появляются слёзы в глазах, и я выключаю запись видео, обнимая сына.

Чуть позже, когда он уже спит, я скидываю это видео Тимуру. Он отвечает через три минуты:

"Завтра в обед прилетаю, сразу приеду к вам", — и меня затапливает радостью. Пересматриваю видео со слезами счастья. Руслан так рад, что папа вернулся. Я тоже рада, сынок.

С утра встаю пораньше, чтобы навести порядок в доме. Немного гуляем с Русланом и заходим в магазин. Дома готовлю вкусный обед, ведь Тимур будет с самолёта. Руслан больше не канючит, так как дал обещание.

Ближе к четырём часам раздаётся звонок в дверь, и я еле сдерживаюсь, чтобы не бежать, ведь скучала не меньше сына, а ещё мне чертовски интересна его реакция. Тимур стоит с большим букетом цветов и огромным пакетом, видимо, для сына.

— Привет, — довольно улыбается. — Это тебе.

— Привет, спасибо большое, красивые.

Больше мы не успеваем ничего сказать, так как вылетает ураган, имя которому Руслан.

— Папа! — летит к нему. — Ура! Папа! Я так тебя ждал.

Он даже не смотрит на пакет с его игрушками, всё что его волнует сейчас — это папа. Даже не мама.

Ухожу на кухню, чтобы поставить цветы и не мешать им. Они много времени потеряли, пусть восполняют. Я знаю, что Руслан любит меня, просто сейчас ему нужен папа, которого ему не хватало.

Они болтают, потом смотрят новые игрушки. Когда я захожу в комнату, то слышу их разговор:

— А ты больше не уедешь, пап? Ну надолго. Тебя же долго не было раньше, — рассуждает Руслан, одновременно играя с новой машинкой.

— Не уеду, сынок. Только если по работе, но я всегда приеду к вам с мамой обратно.

— А ты меня любишь? Как мама? — ему тоже это важно, как и мне.

— Конечно, люблю, сынок. Больше жизни, — говорит, и я понимаю, что это правда.

— И я тебя люблю, пап. И маму люблю.

— Молодые люди, вы обедать идёте? — спрашиваю я, едва ли справлясь со слезами. Всё-таки с появлением сына я стала очень сентиментальной.

— Идём, — улыбнулся Тимур.

Он как-то изменился за поездку. Словно спала эта маска и марка, которую он держал.

Парни с аппетитом уплетают мясо по-французски и салат. Потом Руслан зовёт папу смотреть с ним мультики, и тот охотно соглашается, пока я занимаюсь своми делами. Вечером даже ухожу в магазин, оставляя их двоих.

— Зачем? — хмурится Тимур. — Уже стемнело.

— Да я в ближайший магазин. Заодно воздухом подышу. Развлекайтесь, — смеюсь.

Гуляю не спеша до магазина, тщательно изучаю товары, потом обратно. На всё уходит около часа, и время уже близится к десяти вечера.

Войдя в квартиру, слышу тишину. На кухне сидит Тимур.

— Руслан уснул?

— Угу, — кивает.

— Чай, кофе, что-нибудь хочешь? — спрашиваю.

— Нет, спасибо.

Разгружаю пакеты, а Тимур внимательно наблюдает.

— Я люблю его, Вик, — говорит Тимур.

— Я тоже его люблю, — смеюсь. — Его невозможно не любить.

Облокачиваюсь на столешницу, а Тимур подходит ко мне почти вплотную:

— Мне, наверное, пора, — шепчет.

— Наверное, — пожимаю плечами. — Я не гоню.

Он делает ещё один шаг, запуская руку в волосы, а затем, притягивая меня для поцелуя. Я с готовностью отвечаю, но в этот раз он перерастает в нечто большее. Руки Тимура блуждают по моему телу, залазят под свободную футболку, поглаживая живот, с которого почти сошли синяки, и поясницу. Затем опускаются ниже, гладят и ласкают очень нежно и аккуратно, словно ожидая отказа. Нет, милый, не дождёшься. Мои руки уже во всю снимают его футболку. Видимо домой он всё же заезжал, чтобы переодеться и принять душ. Отрываясь от моих губ, Тима задаёт глупый вопрос, который звучал уже давно, ещё в наш первый раз.

— Ты уверена?

— Ты опоздал на шесть лет с этим вопросом, — смеюсь, снова целуя парня.

Он поднимает меня, а я обхватываю его торс ногами, и мы перемещаемся в мою комнату. Там Тимур аккуратно кладёт меня на холодные простыни, вызывая дикий контраст с нашими горячими телами. Поцелуи становятся глубже, а касания откровеннее. Когда на нас совсем не остаётся одежды, я слышу, как Тимур надевает презерватив, и резко входит в меня в полную длину. Я вскрикиваю от удовольствия, едва ли успевая снизить тон, чтобы не разбудить Руслана.

— Тише, моя девочка, — шепчет Тимур. — Тоже хочу тебя давно до звона в яйцах.

— Сильнее, Тимур, — прошу, будучи уже не здесь, а где-то на грани удовольствия. — Ещё.

— Ты моя, — входит Тима сильнее, припечатывая и словом, и телом. Его пальцы сжимают грудь, а губы блуждают где-то на шее, оставляя засосы. Неужели Никита или кто-то другой мог подумать, что я смогу его хотеть? Единственный мужчина, которого я любила всю жизнь и буду любить всегда — Тимур. Себе я была готова признаться, а вот ему вряд ли. Наши отношения явно не будут долгосрочными, такую-то роскошь Тима себе не позволит. Сын — да, но мы — под большим вопросом. Слишком разные взгляды на жизнь.

Заканчиваем почти вместе, и Тимур ещё какое-то время остаётся внутри.

— Вик, — сейчас будет пытаться что-то объяснить.

— Нет, — ещё не отдышавшись говорю. — Молчи. Не надо.

Кивает.

— Можно останусь до утра?

— Можно.

Обнимает меня, перекладывая на свою грудь, и я даже думать ни о чем не хочу. Хочу просто быть здесь и сейчас. Пусть это и неправильно. Зато в данную секунду я счастлива.

На этой мысли я и засыпаю. Давно так крепко не спала. Однако с утра по привычке встаю пораньше, чтобы Руслан не застал этой картины. Иду в душ, затем готовлю завтрак. Тимур просыпается раньше сына и тоже начинает с душа. Выходит на кухню, пока я пью кофе, и садится на стул, не находя себе места.

— Доброе утро, кофе будешь?

— Доброе, да, пожалуйста.

Я наливаю ему уже сваренный кофе, и он берёт меня за руку в момент, когда я ставлю чашку перед ним.

— Вик, слушай…

— Не надо, — перебиваю. — Пусть идёт как идёт. Я ничего