Когда мы надеемся - Энн Петцольд

Я: У нее определенно талант к колористике. Тебе идет фиолетовый.

Чжэ Ён: Завтра же избавлюсь от всех других цветов в гардеробе.

Я: Будешь носить только фиолетовое? Вот это заявление.

Чжэ Ён: Все будут в восторге.

Я рассмеялась и убрала телефон, заметив пару, которая направлялась к гардеробу. Забрала у них куртки, вручила номерки, и даже улыбка напоследок вышла не такая вымученная, как обычно. С самого начала смены посетители шли и шли. Со временем поток людей становился все меньше, но даже установившийся штиль не омрачил мое настроение.

Уже в конце рабочего дня, собираясь уходить, я заметила, как ко мне подошел кое-кто знакомый.

– Можно подумать, что музей твое излюбленное место во всем Чикаго! – крикнула я Лане.

На ней темно-зеленое платье по щиколотку, на контрасте с ним рыжие волосы горели еще ярче. Она остановилась прямо передо мной.

– Что тут скажешь… – Лана нежно погладила старую деревянную стойку, за которой мы работали. – …моя любовь к этому месту просто безгранична.

Если б я не так хорошо ее знала, может, даже купилась бы на этот театр.

– Ты зачем пришла сегодня? Снова что-то забыла?

– Не в этот раз, – ответила Лана. – Просто оказалась рядом и решила спросить: не хочешь сходить куда-нибудь?

Я скорчила извиняющуюся рожицу:

– С радостью бы. Но я уже договорилась встретиться с подругой.

Эрин непременно хотелось отпраздновать свое возвращение в Чикаго, и она отыскала кафешку, в которой и вечером подавали завтраки.

– О, – даже если Лана расстроилась, она быстро скрыла это за улыбкой. – Тогда, наверное, в другой раз.

– Можешь пойти с нами, – предложила я. Как это у меня вырвалось? Обычно спонтанные решения – не сильная моя сторона, но думаю, Эрин будет не против. Чем дольше я думала об этом, тем больше убеждалась, что они отлично поладят.

Глаза Ланы загорелись, будто я не на ужин ее позвала, а огромный рождественский подарок вручила.

– Правда?

– Я сейчас быстренько спрошу Эрин, но думаю, все будет в порядке.

Вытащив телефон, я написала Эрин. Ответ пришел тут же и состоял всего из одной гифки, на которой маленькая девочка из «гадкого Я» взволнованно скакала на месте. Кажется, моя лучшая подруга в восторге и это «да».

Закусочная была неподалеку от Линкольн Парка – огромной зеленой территории прямо у озера Мичиган. В центре зоопарк, где раньше мы с Лив часами гуляли. А если посмотреть на город из правой части парка, то над деревьями возвышаются стеклянные фасады высоток. Вечерами в них отражался свет закатного солнца, и именно этот вид запечатлен на всех местных почтовых открытках. Из закусочной пейзаж не виден, но одного знания, что рядом такая красота, хватало, чтобы хоть здесь не чувствовать себя муравьем в окружении небоскребов.

Ведя Лану за собой, я вошла в закусочную и огляделась в поисках Эрин. Знакомая темная макушка обнаружилась в самом дальнем углу. Слева от нас стояла барная стойка на ползала. Бариста за ней приветливо кивнул, мы с Ланой помахали ему в ответ и подсели к Эрин, со спины ее было почти не видно за высокой спинкой сиденья. Она еще несколько минут продолжала изучать меню. С зачесанной набок челкой она казалась даже младше, чем есть.

– Я уже думала, вы меня бросили, – поприветствовала она нас.

– Мы потерялись по дороге. И не смейся, Эрин, ты же знаешь, я могу в трех соснах заблудиться.

Моя лучшая подруга честно попыталась подавить усмешку, но не слишком преуспела.

– Эрин, это моя коллега… подруга… Лана из музея, – сказала я. – И, Лана, это моя лучшая подруга Эрин.

Эрин через стол протянула ей руку, и та без малейших колебаний пожала ее.

– Привет, Лана из музея.

– Вообще-то Тернер, но «из музея» тоже сойдет.

Эрин недоуменно вскинула брови:

– Лана Тернер?