Горький вкус времени - Айрис Джоансен

– Но, разумеется, ваш дом в Версале намного шикарнее, чем замок или Вазаро.

– Дом? У меня его нет! – Жюльетта едва справилась с ощущением потери, поразившим ее саму. Какое это счастье – иметь его, а не переезжать из Парижа в Версаль, Фонтенбло и в другие королевские резиденции по прихоти ее величества! – Мы занимаем несколько комнат во дворце. – Она пожала плечами. – Впрочем, это не имеет значения. У меня есть мои краски.

– Я заметила вашу картину, как только вошла в комнату Жан-Марка. Она просто прекрасна. Вы очень умны.

– Да, это так.

Катрин неожиданно рассмеялась:

– Вы не должны со мной соглашаться. Клер говорит, что юной даме подобает быть скромной во всем, что касается ее способностей.

– Но вы же на себе убедились, какая дура ваша гувернантка. – Глаза Жюльетты заблестели. – Вы должны, получив урок с корсетом, уже не слушать ее.

Глаза Катрин в ужасе расширились.

– Вы так считаете?

– Разумеется, вы не должны слу… – Жюльетта замолчала. Хрупкость девушки напомнила ей одну из китайских ваз в шкафчике королевы, а если Клер подобна Маргарите… – Наверное, вам надо не во всем с ней соглашаться, – пыталась она смягчить категоричность своих суждений. – Одно бесспорно: не позволяйте гувернантке так вас затягивать.

– Мне не следовало быть столь тщеславной. Я уверена, Клер не хотела причинять мне боль.

– Нет? – Жюльетта постаралась, чтобы голос не звучал скептически. Возможно, Клер не была горгульей, как Маргарита, но она явно не страдала от избытка ума.

– Я не дура, – с достоинством произнесла Катрин. – Я знаю, мне следовало бы сказать Жан-Марку, что корсет слишком тугой.

– Так почему же вы этого не сделали?

Белую кожу Катрин снова залил багровый румянец.

– Филипп…

Жюльетта расхохоталась.

– Вы влюблены в этого красивого павлина.

Катрин яростно запротестовала:

– Он не похож на самовлюбленного павлина, он добрый, мужественный и…

Жюльетта подняла руку, останавливая поток страстных слов:

– Я не хотела неуважительно говорить о нем. Просто у меня такая манера. Скажите, а вы с ним уже ложились?

Катрин озадаченно нахмурилась.

– Не понимаю, о чем вы.

Жюльетта нетерпеливо передернула плечами.

– Он пытался затащить вас в постель?

Катрин застыла.

– Вы о внебрачной связи?

– Он не пытался к вам приставать? – смягчила вопрос Жюльетта.

– Нет, конечно, нет. Он никогда… – Катрин с трудом перевела дыхание. – Он благородный человек, а такие люди подобными делами не занимаются. Даже если бы я была взрослой женщиной, он бы не…

– Вы шутите.

Катрин энергично покачала головой и с любопытством спросила:

– А вы когда-нибудь… – Она замолчала. Вопрос, который едва не слетел с ее языка, взволновал ее саму. – Ну, конечно же, нет.

Жюльетта кивнула:

– Вы правы. Я никогда не буду спать ни с одним мужчиной. – Она злорадно улыбнулась. – Несколько месяцев назад как-то ночью герцог де Грамон залез ко мне под одеяло, но я пнула его в интимное место, а потом спряталась в саду.

– Возможно, он так проявлял свою привязанность.

Жюльетта уставилась на Катрин:

– Весь двор знает, что ему нравятся молоденькие девушки.

– Ну вот, видите! – торжествующе заявила девушка. – Он просто выражал свою доброту.

– Вы не знаете. У него пристрастие к… – Жюльетта, искренне забавляясь, почувствовала внезапную жалость к этой столь неискушенной девочке.

– Вам следовало бы позвать свою няню, и та объяснила бы вам, что бояться нечего.

– Маргарита бы не пришла.

– Почему?

– Да герцог один из покровителей моей матери, и она не посмела бы его оскорбить.

– Покровитель вашей матушки?

– Ее любовник, – раздраженно пояснила Жюльетта. – Она живет с ним, а за это получает от него драгоценности и деньги. Неужели вы ничего не понимаете?

Катрин подняла голову и встретила насмешливый взгляд Жюльетты.

– Вы ошибаетесь. Люди благородного происхождения так не ведут себя, и я уверена, что дамы и господа тоже не стати бы так поступать. Вам очень посчастливилось, что ваша матушка жива и здорова, и вы не должны клеветать на нее.

– Клеветать? Да моя мать сама послала его светлость ко мне в постель. Он мне об этом сказал.

– Стало быть, я права. Его светлость просто…

– Проявлял доброту? – закончила Жюльетта, зачарованно глядя на упрямо сжатые губы Катрин и ее нахмуренный лоб. Затем рассмеялась. – Вы мне нравитесь.

Катрин удивил такой неожиданный вывод.

– Правда?

Жюльетта кивнула:

– Вы, может, и слепы, но не глупы и к тому же не отступаете.

– Благодарю вас, – с сомнением отозвалась Катрин. – Я тоже нахожу вас интересной.

– Но я вам не нравлюсь, – закончила Жюльетта уверенно. – Я к этому привыкла, со мной трудно. – Она отвела глаза. – У вас, наверное, много друзей в Иль-дю-Лионе?

– Клер не позволяет мне водиться с детьми слуг, а больше там никого нет.

– У меня тоже нет друзей во дворце. Впрочем, мне все равно. Они все такие глупые. – Жюльетта вздохнула. – А вы долго пробудете в Версале?

Катрин покачала головой:

– Мы уедем в дом Жан-Марка в Париже, как только он получит аудиенцию у ее величества.

Жюльетта огорчилась: она снова будет одна, однако, пока у нее есть краски, никакие друзья ей не нужны. И уж конечно, не такая подруга, которая не в состоянии разглядеть уродливой истины за фальшивой честью и притворной добродетелью. Она постоянно бы спорила с этой простофилей, если бы та осталась.

– А вы знаете ее величество? – спросила Катрин. – Она действительно так красива, как все говорят?

– У нее не отталкивающая внешность и прелестный смех.

– Вы к ней привязаны?

Жюльетта улыбнулась.

– Да, она дала мне краски и велела прекрасной художнице учить меня. Один мой рисунок с изображением озера она даже повесила в бильярдной Малого Трианона.

На Катрин это сообщение произвело впечатление.

– Вы довольны? Это большая честь.

– Да нет вообще-то. Это был не очень хороший рисунок. Я писала озеро на величественном закате, и оно выглядело… – Жюльетта нахмурилась, – …только мило.