Под небом Марбельи - Адриана Алекс

— Я тебе скажу, чего ты не должна делать. — Кристина делает особый упор на частицу «не», словно хочет продавить мне голову этим звуком. — Не ведись на слова Вадима и физическое влечение к нему. Я помню, что ты зависела от него как наркоманка. Так вот, не повторяй своих ошибок. Не обесценивай всю ту боль, которую ты прошла, ради минутного оргазма!

— Как тебе такое на ум могло прийти?!

— Позвони мне сразу, как только вы проститесь! Я хочу знать, что ты в порядке!

— Ладно.

Убираю телефон в сумочку и, достав пудреницу, придирчиво смотрю на свое отражение. Сегодня я выгляжу не самым лучшим образом. Хотелось бы предстать перед ним в образе роковой дивы, как я когда-то мечтала, но, видимо, не судьба. Да и черт с ним! Не стоит этот человек таких вложений. С него нужно брать компенсацию за моральный ущерб, а не искать способ поразить его воображение.

Когда мы подъезжаем к мотелю, меня уже трясет так, словно у меня температура. Дрожащими руками расплачиваюсь с таксистом и неуверенной походкой вхожу в здание.

Вадим ждет меня в номере. На тумбочке стоит бутылка вина и два бокала. Он встречает меня, как старую знакомую, обнимает за плечи, целует в щеку. От него пахнет дорогим парфюмом, ворот белой рубашки расстегнут. Он все так же чертовски сексуален и обольстителен, хотя заметно, что стал старше. В свои тридцать пять он выглядит на сорок, но его харизматичность стала еще ярче.

— Тамара, милая, — привлекая меня к себе, шепчет Вадим.

— Давай обойдемся без нежностей, — освобождаясь от его рук, отхожу к окну я.

— Отвыкла от меня? — пряча руки в карманы брюк, спрашивает Вадим.

— Ну да, ты же просто за хлебушком вышел и исчез на три года. Может, расскажешь, как тебя унесли инопланетяне? — холодно произношу я.

— Тамара, ты не представляешь себе, как я попал! — с раскаянием произносит Вадим и закрывает лицо руками. — У меня не было возможности предупредить тебя, я оказался в настоящей мясорубке. Люди, которым я верил, подставили меня. Я чуть не погиб.

— Какая жалость, что удача отвернулась от тебя!

— Понимаю, что ты обижена на меня за то, что я исчез, но у меня не было возможности предупредить тебя, — умоляюще произносит Вадим, беря меня за руки. — Я оказался заложником обстоятельств. Мне пришлось пройти через ад, чтобы спастись. Том, я очень переживал за тебя, не хотел, чтобы ты пострадала. Люди, которые охотились за мной, — настоящие монстры!

— Можешь не тратить свое красноречие, я лично с ними познакомилась, — с болью говорю я, вспоминая это страшное время.

— Они тебе угрожали?

— Тебе показать шрамы?

— Черт! Мне жаль, мне очень жаль! Я даже подумать не мог, что так будет! — в отчаянии произносит Вадим. Он выглядит так, словно ему действительно больно от того, что случилось со мной, но я-то знаю, что это не так.

— Какая удобная недальновидность!

— Что ты им сказала?

— Тебя это интересует больше, чем то, что эти бандиты сделали?

— Прости, — обнимая меня за плечи, произносит Вадим. На его глазах выступают слезы. — Я сейчас в таком смятении, что сам не знаю, что несу. Прости меня, любовь моя! Прости!

— Я не настолько сильный человек, чтобы простить такое, — отвечаю я, и мне хочется плакать от нахлынувших воспоминаний.

— Но они потом оставили тебя в покое? Ты как-то уладила этот вопрос?

— Я выплатила им твой долг. Все два миллиона, что ты у них украл, — глядя ему в глаза, говорю я. — Ты очень сильно задолжал мне, Вадим.

— То есть они меня больше не ищут? — Вадим не может скрыть своего облегчения.

— После того, как я отдала последний платеж, мы больше не поддерживаем связь. Я не в курсе, — отвечаю я, и меня начинает мутить от запаха его одеколона. — Но сомневаюсь, что такие люди умеют прощать.

— Господи, девочка моя! — Вадим покрывает мое лицо поцелуями. — Если бы я только мог вернуть прошлое и все исправить!

— Ты бросил меня одну, с этими тварями, — задыхаясь от слез, говорю я. — Ты ведь знал, у кого крадешь деньги, разве не так? Почему ты не подумал обо мне? О том, что твой авантюризм может ударить по твоей семье?

— У меня была надежная, как мне казалось, крыша, — устало признается Вадим. — Но меня кинули, и пришлось выкручиваться. Для меня самого это было полной неожиданностью. Я не знал, что делать, куда бежать…

— Ты мог бы просто взять меня с собой, — говорю я, вырываясь из его рук. — Не бросать меня одну.

— Не мог, — выдыхает Вадим. — Я очень хотел. Видит Бог, с каким тяжелым сердцем я уезжал! Том, поверь мне, прошу тебя!

— Не могу, понимаешь? Не могу я тебе поверить! — кричу я, сжимая кулаки. — Я все из-за тебя потеряла! Все! И единственное, что меня сейчас может как-то порадовать, — это развод с тобой!

— И это то, что я не могу тебе дать! Пойми, едва я сунусь в Москву, меня убьют! — повышает голос Вадим. — Если я проявлю хоть малейшую активность, я покойник! Или ты думаешь, за тобой не присматривают?

От его слов меня бросает в холод. Перед глазами всплывает лицо-маска и темные, словно мертвые, глаза, устремленные на меня.

— Не пугай меня так, — прижимая руки к груди, прошу я.

— Ты думаешь, почему тебе развод не дали? Чтоб была еще одна зацепка найти меня, — стуча себя по лбу, говорит Вадим. — Ты — приманка, понимаешь? А убьют меня, и ты им станешь не нужна. Мы оба пойдем в расход!

— Если все действительно так плохо, то почему ты не сделал пластическую операцию? Не сменил пол? Не уехал жить в джунгли Амазонки? — вскидываюсь я, не желая позволить ему запугать себя. Мне и без его слов уже страшно.

— Я был готов лечь под нож, и ты бы меня никогда не узнала, — говорит Вадим и садится на кровать. — Но из-за проблем со здоровьем я могу не выйти из наркоза.

— Что за проблемы?

— Это не имеет значения. Просто поверь, что не всегда можно сделать абсолютно все. Даже если очень хочется.

— Ты опять врешь! — раздраженно бросаю я. — Хочешь разжалобить меня? Чтобы я тебя пожалела, какой ты бедненький?

— Даже в уме не было. И если помнишь, ты сама спросила меня об этом, — спокойно отвечает Вадим. Понимаю свою ошибку и закусываю губу.

— Ты ни о чем не хочешь меня спросить? — заговариваю я, когда наше молчание затягивается. Меня тревожит, что он так и не задал этот важный для меня вопрос. Неужели он забыл? Или ему настолько все равно?

— Нет, — качает головой Вадим и подходит к тумбочке. Берет бокалы и протягивает мне один. Мое сердце падает. Значит, ему все равно.

— Нельзя делить трапезу с тем, кого ненавидишь. Несварение будет. Так что я воздержусь.

— Зря ты так. Там нет отравы. — Вадим осушает сперва свой бокал, а потом мой.