Долг чести - Карен Хокинс

С безразличным видом София перетасовала колоду. Дугал не отрываясь следил, как ее тонкие пальчики гладят карты. Ему представилось, как эти пальцы ласкают его тело, постепенно спускаясь к его…

— Дугал?

Его имя слетело с ее губ, как бархат с обнаженной кожи. Сердце забилось сильнее, его глухой стук больно отдавался в ушах. Тело напряглось.

— Да? — Он посмотрел в ее нестерпимо блестящие глаза.

— Я вот подумала…

И замолчала. Только шелест карт в ее проворных пальчиках нарушал тишину, воцарившуюся в библиотеке. Дугал в нетерпении подался вперед:

— О чем же?

— У вас есть при себе деньги или будете играть на долговые расписки?

София шлепнула колодой об стол, словно заправский картежник.

— Обычно я ставлю не меньше гинеи за партию, — сообщила она.

Дугал усмехнулся:

— Дело не в том, есть ли деньги у меня. Есть ли они у вас, вот в чем вопрос.

— А зачем мне деньги? Я ведь не собираюсь проигрывать, — насмешливо ответила София.

Он даже подумал, не ослышался ли? Затем с расстановкой произнес:

— Простите, вы правда полагаете, что сможете выиграть у меня?

На ее губах заиграла рассеянная улыбка.

— Прошу вас, Дугал, давайте начистоту, — мягко сказала София. — Разумеется, я рассчитываю выиграть. Меня обучал знаток своего ремесла.

Дугал был озадачен. Не раз приходилось ему принимать вызов. Но никогда еще не попадался противник, с ходу отметавший возможность выигрыша у него.

— Значит, по гинее за партию?

— Не меньше.

— Никак не предполагал, что потребуется банковский чек. А то бы я захватил его с собой.

Ее глаза загорелись неприкрытым злорадством.

— Если у вас нет при себе денег, можете поставить на кон еще что-нибудь.

Слова повисли в молчании, густом, словно валивший из каминной трубы дым. Как будто ослепительная молния сверкнула на затянутом грозовыми тучами небе. Все ясно! Вот чего ради эта девица и ее сообщники трудились не покладая рук! Хотят убедить его, что дом стоит сущие гроши. Пусть он решит — не лучше ли избавиться от такого приобретения? Не сыграть ли на него в карты?

Пришло же хитрецам в голову!

Почему-то ему вдруг сделалось смешно. Частенько бывало, что ему расточали любезности, перед ним лебезили, его уговаривали, его домогались… Вот только ни одному смельчаку не приходило в голову попытаться его обобрать!

Дугал не мог отвести глаз от сидящей напротив девушки. Он знал себе цену. Женщины от него всегда без ума, он принимал это как должное, строил глазки и флиртовал, брал и наслаждался. Но ни разу за всю жизнь не испытывал он такого страстного влечения, как к этой женщине напротив. И — какая ирония — она тоже жаждет его заполучить. Ради содержимого его карманов.

Смеяться ему или злиться? Вроде бы его оскорбили, Однако… он лишь преисполнился по отношению к ней еще большим восхищением.

Что за женщина перед ним? Тайна и смутная догадка, что этой тайны ему не разгадать никогда. Сейчас она выглядит и ведет себя как хорошо воспитанная светская женщина. Но вот перед глазами сцена — София в перемазанном сажей платье помогает Энгусу заложить кирпичами каминную трубу…

Все в Софии Макфарлин интриговало. Возникла туманная мысль: не потому ли ему скучно с лондонскими красавицами, помешанными на богатстве и титулах? Ему нужна подруга, которая не побоится пойти наперекор правилам. Затеять игру, не всегда честную. Женщина, похожая на него самого!

— София, а что поставите вы?

— Сначала ваша ставка, — спокойно ответила она, и глаза ее весело сверкнули. — Что же вы ставите?

Его больше занимала соблазнительная линия ее плеч, умопомрачительная полная грудь, полускрытая кружевами. Черт бы побрал эти кружева!

— У меня деньги в одном из банков Лондона. Могу выдать долговую расписку.

— Нет, спасибо. Я не планирую поездку в Лондон в ближайшее время, и поэтому не смогу получить деньги по вашей расписке.

— Значит, вы не возьмете расписки…

— Нет, но… — София впилась в Дугала пристальным взглядом, хотя голос ее звучал по-прежнему нежно. — Вы могли бы поставить этот дом. Полагаю, необходимые бумаги у вас при себе?

Вот оно. Его догадка верна.

— Разумеется.

София ловко тасовала карты, ее пальцы порхали, словно бабочки.

— Ну, Маклейн? Сыграем на дом?

Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Отчего бы и нет, если вы поставите что-то не менее ценное.

— Не менее ценное, чем дом? Учитывая, в каком он состоянии… думаю, могу кое-что предложить. — Пальцы девушки легли на сверкающее ожерелье на шее. Оно переливалось искрами, бросая отсветы на бледную кожу. Словно роса на цветке!

Дугал прищурился. Сверкает, и что с того? Он не младенец. Не все золото, что блестит.

— Нет.

София безмятежно улыбнулась:

— Почему же? Чудесное ожерелье.

Дугал рассматривал ее из-под ресниц. Поразмыслив, протянул руку:

— Позвольте взглянуть.

Ее пальцы вцепились в ожерелье, улыбка вдруг погасла.

— Вы мне не доверяете?

— Нет. И вы поступили бы мудро, не доверяя мне.

София уронила руки на колени и сухо заявила:

— Я передумала. Не буду играть на ожерелье. Не желаю.

— Не оттого ли, что оно поддельное?

Ее глаза метали молнии.

— Нет! Его подарил мне отец. Поэтому оно бесценно!

Дугал скрестил руки на груди.

— Ну хорошо. Вы не хотите ставить ожерелье. Тогда что же?

— Полагаю, долговую расписку вы не примете.

Он пожал плечами:

— Вы тоже отказались взять мою.

— Но у меня нет лишних драгоценностей. С этими я не могу расстаться.

— Я буду играть на побрякушки, только если вы позволите мне их осмотреть. Я разбираюсь в драгоценностях.

— Уверена, вам доводилось их покупать, — съязвила София.

— Мне нравится, когда на женщине бриллианты, — спокойно возразил Дугал. — И ничего больше. — Он задумчиво рассматривал Софию из-под полуопущенных век. — Вот если…

— Если что?

— Я не стану играть на дом… пока.

Казалось, она была готова вцепиться в него.

— Пока?

— Сначала его нужно осмотреть, прикинуть, чего он все-таки стоит. Потом, быть может, я поставлю и его.