Незавершенные дела - Нора Робертс

Он не нуждался в ее благодарности. Он злился, наблюдая ее смущение.

— Возьми это и вставь в воронку, — он сунул ей бумажный фильтр, — а воронку поставь в кофейник. Шесть ложек кофе в фильтр, горячей воды сверху. Поняла?

— Да.

— Ну и отлично. Я вернусь через минуту.

Руки в бока, она проводила его взглядом.

Зачем ему понадобилось грубить ей в ответ на благодарность? Несносный человек. Он может быть милым и понимающим и вмиг перемениться, став грубым и ворчливым. Но не это ли ее всегда привлекало в нем? Кроме того, она не наивная девочка, чтобы ожидать от него превращения в прекрасного принца.

С такими мыслями Ванесса отмерила кофе. Она любила его густой утренний аромат. Жаль, что она давно отучилась пить кофе по утрам. Кофеин, она печально вздохнула. Ей это вредно.

Она наливала в кофейник кипяток, когда вернулся Брэди — с влажными волосами и пахнущий мылом.

Поскольку Ванесса была расположена великодушно, она ему улыбнулась:

— Ты установил рекорд по скорости принятия душа.

— Я научился делать все быстро, когда был интерном. — Он с наслаждением потянул носом, почуяв аромат кофе и в дополнение — запах своего шампуня у нее на волосах. — Пойду покормлю Конга, — заявил он и снова оставил ее в одиночестве.

Когда он вернулся, Ванесса с улыбкой наблюдала за тем, как фильтруется кофе.

— Помню, такой кофе бывал у вас на Мейн-стрит, — сказала она.

— Да, мама всегда делала такой — самый лучший.

— Брэди, я не сказала тебе, что мне очень стыдно. Я знаю, что ты чуть не сорвался.

— Она одна не махнула на меня рукой. — Он пристально взглянул в глаза Ванессе. — Матери, наверное, все такие.

Ванесса смущенно отвернулась.

— Кофе, кажется, готов.

Он взял две чашки, но она покачала головой:

— Нет, спасибо, я не буду. Я больше не пью кофе.

— Как врач я это одобряю, но как простой смертный спрошу у тебя: как тебе это удается?

— С трудом, — улыбнулась она. — Ну, мне нужно идти.

Он просто положил руку на стол, не пуская ее. Его волосы теперь были мокрые от дождя, глаза — очень ясные.

— Ты плохо спала ночью.

— Я бы сказала, что мы сговорились.

Он небрежно отхлебнул кофе и продолжал изучать ее лицо. Усталость, залегшая вокруг глаз, свидетельствовала не об одной бессонной ночи.

— Я хочу тебя кое о чем попросить.

— Да?

— Поезжай домой, ложись под одеяло и поспи до полудня.

Ванесса поморщилась:

— Возможно, я так и сделаю.

— Если через сорок восемь часов эти синяки под глазами не исчезнут, я обещаю натравить на тебя моего папашу.

— Ой, как страшно.

— Еще бы. — Он отставил чашку и положил другую руку на стол, отсекая ей отступление. — Кто-то вчера пожаловался, что я много говорю и ничего не делаю.

— Это я так, позлить тебя. Брэди, пусти, мне нужно идти.

— Ладно. Но поцелуй меня на прощание.

— А я не хочу! — Ее подбородок дрогнул.

— Нет, хочешь, — прошептали его губы прямо против ее губ, принуждая ее откинуть голову. — Ты просто боишься.

— Я никогда тебя не боялась.

— Меня — нет. Ты привыкла бояться себя.

— Неправда.

— Докажи.

Она подалась вперед, собираясь быстро и сухо чмокнуть его в щеку, однако в тот же миг ее сердце от волнения забилось в горле. Он не давил на нее, а мягко, очень мягко убеждал — мягкими подвижными губами, умным языком, очертившим сначала ее рот, а затем углубившимся внутрь, дразня и возбуждая. Когда ее руки заскользили по его голой груди и плечам, по его прохладной влажной коже, он стал покусывать ее губы, словно смакуя. Его собственные руки твердо лежали на столе, потому что он знал, что стоит ему дотронуться до нее, и он не сможет остановиться.

Лежа ночью без сна, он обещал себе, что она еще приедет к нему. И не ради памяти или жалости, а потому, что он будет ей необходим.

Медленно, изо всех сил сдерживая себя, он оторвался от ее губ и попятился.

— Давай встретимся вечером, Ван.

— Не знаю. — Она подняла руку к голове, которая шла кругом.

— А ты подумай. — Он снова взял свою кружку, удивляясь тому, что ручка в его руке не треснула. — Как надумаешь — звони.

Ее смущение вмиг испарилось, сменившись, гневом.

— Я не играю в эти игры.

— Тогда какого черта ты вообще здесь делаешь?

— Уже ничего.

Она схватила сумку и выбежала под дождь.