Обрученные Венецией - Мадлен Эссе

Каролина на прощанье обняла сестру Елизавету и прошептала:

– Да хранит вас Бог, сестра!

– И вас, синьора, – ответила монахиня и поспешила скрыться в тени своей обители.

– Палома, отвязывай лошадь немедля! – велела вполголоса Каролина и закинула на кобылу их узел. – Ох, и долгий путь нам предстоит в одном седле…

Запрыгнув на лошадь, Каролина подала руки Паломе.

– Давай, давай, моя дорогая, скорее, – говорила она, держа полную руку кормилицы.

В силу своего немаленького веса Паломе было тяжеловато взбираться на лошадь, но она поставила ногу в стремя и благодаря усилиям Каролины, тянувшей ее в седло, оседлала кобылу позади хозяйки, которая тут же дернула вожжи.

– Урсула! Бернардо! – кричал Адриано, поспешно заходя в парадную своего палаццо.

Он возвращался с очередной поездки в Местре и прекрасно знал, что сегодня его никто не ждал. Все, чего Адриано сейчас безумно хотелось – это пообедать и отдохнуть после тяжелой недели. Но, вопреки его ожиданиям дозваться кого-нибудь, во дворце царила поразительная тишина, и лишь шуршание, доносившееся сверху, свидетельствовало о том, что кто-то в доме все-таки находится.

Адриано поднялся на третий этаж, где под самой крышей располагались комнаты прислуги, прошел по длинному коридору и, найдя вход в комнату горничной, с грохотом распахнул дверь.

– Урсула! Да кто-нибудь есть в этом проклятом доме? Или с моим отъездом все бежали?

На его зов из соседней комнаты выбежала молодая служанка, имя которой он запамятовал.

– Прошу простить, сенатор, – она присела в реверансе. – Но никого нет: Урсула с прочими служанками отправилась за покупками, а Бернардо – на ваш торговый склад. Только два ваших стражника…

– Их я видел у дверей, как и обычно, – недовольно буркнул он. – Кухарки также нет?

– И кухарки нет, – склонив голову, служанка боялась взглянуть на господина, словно даже в нескольких шагах от него ощущала, что он не в духе.

– Где бы они ни были, найди их и поторопи! – велел Адриано.

Та мигом удалилась, а сенатор окинул взглядом скромную обитель Урсулы. Почему-то в этот момент ему вспомнилась порхающая и счастливая горничная, за которой он наблюдал с момента отъезда Каролины. Адриано знал, что Урсула, мягко говоря, недолюбливала Каролину, но ему редко встречалась прислуга, преданная своим господам целиком и полностью, поэтому сенатора это не слишком занимало. Однако тут же в голове промелькнули слова отнюдь неглупой кузины, сказанные ею при их последней встрече: «Проверь прислугу, Адриано. Во всей этой истории существует какая-то тайна». Он задумчиво огляделся. Пожалуй, можно воспользоваться моментом.

С этой мыслью он еще раз окинул взглядом комнату и подошел к сундуку Урсулы, стоящему у кровати. Открыв его, он бегло осмотрел лежащие в нем вещи, но ничего подозрительного не нашел. Но его поразило, что чопорная и педантичная горничная оказалась на самом деле неряхой – ее небольшим имуществом владел беспорядок. В таком же хаотичном положении оказались вещи и в углу комнаты, сваленные в одну кучу.

Адриано поморщился от мысли, что ему приходится заниматься этой низостью, но, по непонятным для себя причинам, продолжал копаться в вещах горничной. «Зачем это мне?» – мелькали мысли в его голове. И, не находя ответа, он словно выходил из себя и еще более рьяно переворачивал все, что казалось ему подозрительным.

Следующим местом для осмотра стала постель служанки, и, словно предчувствуя верное направление поисков, Адриано в порыве чувств не постеснялся даже поднять матрац. Но здесь оказалось пусто, как и везде.

Уже почти осознав низменность своего напрасного поступка, Адриано хотел было покинуть владения горничной, как его взгляд упал на стоящий возле него горшок, наполненный морскими камнями, в которые была воткнута декоративная лилия, очевидно, созданная руками Урсулы. Словно по велению внутреннего голоса, он взял горшок и просто перевернул его. Внезапно нечто звенящее и увесистое упало на пол, и сенатор пригнулся, заинтересованно присматриваясь.

На полу лежал кошелек с довольно увесистым достатком из золотых монет, которые Адриано обнаружил, раскрыв его.

– Когда это Урсула умудрилась так разбогатеть? – пробубнил себе под нос он.

Однако, как оказалось, доходы служанки включали в себя не только золото. Среди денег сенатор также обнаружил украшение. Изумившись находке, Адриано поднес к свету, чтобы рассмотреть ее. Каково же было его удивление, когда он с ужасом заметил, что это изумрудный браслет, входивший в комплект с серьгами, заказанными им для Каролины, которые ему суждено было найти у покушавшегося на его жизнь убийцы. Адриан о со страхом закрыл глаза, представляя себе объяснение этого загадочного момента. В этот самый миг из-за спины послышался стук туфель, и он обернулся, когда в комнату вошла сама Урсула.

– О-ох, сенатор, – с неловкой улыбкой произнесла она и присела в реверансе, – вы, очевидно, обыскались меня. Прошу простить…

Но тут Адриано повернулся к ней лицом, на котором читалось застывшее изумление, перерастающее в кроваво-багровый гнев. Его пульсирующие виски сдавила боль, которая, как ему казалось, была способна разнести его голову на мелкие кусочки. В его руках Урсула заметила злополучное украшение. Она испуганно огляделась по сторонам и заметила, что ее вещи перерыты. А находка в руках сенатора заставила ее попятиться к дверям. Но Адриано успел настигнуть ее в проеме и, больно сжав худые руки, озлобленно посмотрел в глаза перепуганной служанке.

– Откуда у тебя этот браслет? – спросил он, стиснув зубы, до боли сжимая ее кисти.

– Я не знаю, синьор! – отчаянно кричала она, пытаясь вырваться. – Должно быть, его кто-то мне подкинул!

– Я хочу предупредить тебя, Урсула, – горячо дыша, он приблизил свои губы к ее уху, едва сдерживая себя, чтобы не сдавить ее до хруста костей, – что когда мне лгут, я становлюсь безжалостен. В последний раз я задаю тебе вопрос: откуда у тебя этот смарагдовый браслет?

Урсула почему-то смолкла, из ее покрасневших глаз ручьем потекли слезы, и Адриано с ужасом понял, что она знает гораздо больше, чем он может себе предположить. Он откинул ее, вышел в коридор и подошел к стене, на которой висел хлыст, являющийся показательным примером того, что ждет прислугу в случае грубого неповиновения.

Увидев сенатора, готовящегося ударить ее, Урсула бросилась бежать, хоть и в тесной комнате скрыться было невозможно, но сильная боль, обжигающая ее спину, словно поделила ее пополам. Служанка упала и ползком забилась в угол, поливая свои руки непрестанными слезами.

– Отвечай, негодяйка! – воскликнул сенатор и ударил хлыстом во второй раз.

Та заходилась воем, закрывая лицо своими руками.

– Я ни в чем не виновна, синьор! – воскликнула она.

Адриано ударил ее третий раз

– Отвечай, иначе забью до смерти! – заорал он так, что прислуга на лестничной площадке, не решавшаяся подняться, испуганно вздрогнула в унисон. – Откуда у тебя этот браслет?