Гробница Фараона - Виктория Холт

С неохотой уходя от них в Кеверал Корт к своим обременительным обязанностям, я утешала себя, гротесково изображая леди Бодреан — маршируя по комнате и разглядывая предметы в воображаемый лорнет.

— А как сэр Ральф? Ты его часто видишь? — робко интересовались мои тетушки.

— Крайне редко, я ведь не член семьи, как вам известно.

— Какой позор… — начала Доркас, но Элисон ее остановила.

— Вот когда ты ходила туда на уроки, все было иначе, — жаловалась Доркас.

— Да, в то время я не считала себя человеком не их круга. Но ведь тогда я не работала на них. Просто поразительно, в то время я почти не видела леди Бодреан, к счастью.

— Все может измениться, — рискнула предсказать Элисон.

По своей природе я была оптимистом и даже в тот нелегкий период своей жизни не переставала мечтать. Но мои мечты не отличались разнообразием: вечеринка в Кеверал Корте, одна из приглашенных дам не может прийти, но тринадцать человек за стол не садятся. Очень хорошо, можно пригласить компаньонку — она вполне респектабельна, ведь она получила образование в нашем доме. И вот я иду к столу, надев одно из платьев Теодосии (все равно оно ей никогда не шло, а меня очень даже украшает), и вот меня усаживают… «Да ты его знаешь», — шепчет Теодосия. «О, — восклицает Тибальт. — Как я рад снова вас видеть». Мы беседуем, и все замечают, что он не отрывает от меня взгляда, а потом не отходит ни на шаг от своей соседки по столу.

«Как я рад, что леди А… или леди В… (разве имеет значение имя?) да, как я рад, что она не смогла принять приглашения леди Бодреан».

Мечты, мечты! Но что еще мне оставалось в не самый счастливый период жизни?

* * *

Я читала вслух до хрипоты.

— У вас сегодня что-то с голосом, мисс Осмонд. Как неприятно. Ведь одна из ваших основных обязанностей — читать мне вслух. Собственно, я и наняла-то вас ради чтения.

Она сидит поблизости, иголка с красной, голубой или фиолетовой ниткой мелькает в ее руке, но я совершенно уверена, меня она совсем не слушает. Если бы только я осмелилась читать вслух те книги, которые одалживает мне Табита из дома Гиза. Иногда у меня мелькает озорная мысль подменить книги и посмотреть, заметит ли она разницу.

Иногда она откладывает свое рукоделие и закрывает глаза. Я продолжаю читать, потому что не знаю, спит она или нет. Иногда я смолкаю и жду, что будет. Конечно, она спит, но мгновенно просыпается и спрашивает, почему это я прекратила читать.

— Мне показалось, вы задремали, — робко говорю я. — Мне не хотелось нарушать ваш сон, леди Бодреан.

— Глупости, — парирует она. — Продолжайте, я сама вам скажу, когда следует закончить.

В тот день она заставила меня читать, пока глаза не заболели и голос не охрип. Я начала подумывать, как бы мне сбежать, но мысль о Тибальте снова приковала меня к месту.

Как чудесно, что у хозяйки жили две собачки. Ведь каждый день их требовалось выводить на прогулку. Я имела прекрасную возможность улизнуть в Гизу и поболтать с Табитой.

Однажды я зашла к ней и сразу же почувствовала — произошло что-то волнующее. Она провела меня в гостиную и торжественно объявила, что сэр Эдвард планирует провести экспедицию в Египет. Этот проект станет одним из основных в его жизни. Она надеется, что ее тоже зачислят членом экспедиции.

— Теперь, когда Сабина замужем, мне можно покидать дом на время, — добавила Табита.

— У вас будут какие-то обязанности?

— Неофициальные, но я смогу быть полезной. Если нужно, буду готовить. Я многое узнала об археологии, смогу быть подручной при раскопках, там требуется много непрофессионалов.

— Как же я вам завидую! — я с восторгом смотрела на нее.

Она ласково улыбнулась.

— Я понимаю, что леди Бодреан не самый легкий человек.

Я вздохнула.

Она опять заговорила об экспедиции.

— А Тибальт поедет с отцом?

— Конечно. Это будет одна из крупнейших экспедиций. В данный момент весь археологический мир только и говорит о готовящемся проекте. Тебе, разумеется, известно, что сэр Эдвард является одним из известнейших археологов в мире.

Я кивнула.

— И Тибальт продолжает его дело, — добавила она. Табита, внимательно взглянула на меня и я подумала, а не выдала ли я своих чувств?

— Он пошел в отца. У таких мужчин, как они, есть только одна величайшая страсть в жизни… их работа. И об этом всегда следует помнить тем, кто находится с ними рядом, — сказала она.

Я никогда не могла удержаться от разговора о Тибальте.

— Сэр Эдвард кажется более отстраненным от жизни. Он как будто никого не замечает вокруг.

— Иногда он спускается с облаков… или вернее, поднимается с земли. Таких людей невозможно узнать за несколько лет знакомства. Их приходится изучать всю жизнь.

— Да, — согласилась я. — От этого они становятся еще более интересными людьми.

Она мягко улыбнулась.

— Иногда я думаю, что таким людям лучше бы жить жизнью отшельников или монахов. Работа заменяет им семью.

— Вы знали леди Трэверс?

— Да, перед самой ее смертью.

— И вы считаете, что сэр Эдвард более счастлив, будучи вдовцом, нежели женатым человеком?

— Я заставила тебя так думать? Я пришла к ним в дом на положении привилегированной экономки. Я знала их семью много лет… И когда возникла необходимость, я заняла это место, как и ты свое.

— И вскоре после твоего прихода скончалась леди Трэверс?

— Да.

Мне хотелось узнать, какая мать была у Тибальта. Как часто повторяли Доркас и Элисон, я не страдала от избытка тактичности, поэтому выпалила:

— Их супружеская жизнь была вовсе не счастливой?

Табита вздрогнула.

— Ну, у них было мало общего… И как я уже сказала, из таких мужчин, как сэр Эдвард, редко получаются идеальные мужья.

Я поняла, что она меня предупреждает.

Табита продолжала:

— Ты помнишь Эвана Каллума?

— Конечно.

— Он приезжает к нам в гости. Я слышала, что Хадриан тоже возвращается, так что оба скоро будут здесь. Они интересуются готовящейся экспедицией сэра Эдварда.

Я затянула свой визит, говорила и говорила, хотя понимала, что мне давно пора возвращаться. Мне хотелось узнать как можно больше. Табита оказалась весьма разговорчива.

— Как было бы хорошо, если бы ты смогла поехать с нами. Я уверена, тебе больше бы понравилось работать там, чем угождать не слишком сговорчивой леди.

— Если б только я смогла.

— Ничего. Может, когда-нибудь…