Бездна обаяния - Элизабет Дьюк

Селвин Додд, будучи по натуре неисправимым романтиком, проводил свои занятия не в студии, а в старом, полуразвалившемся домишке неподалеку от моста через бухту. Сам он жил этажом выше, а учеников собирал в так называемом зале приемов.

Возможно, ему казалось, что занятия на свежем воздухе (а воздуха здесь было предостаточно, потому что теплый морской ветер задувал в многочисленные щели) и непринужденная, домашняя обстановка лишь вдохновят начинающих художников, а возможно, он просто не любил студий с зеркалами и паркетными полами.

Когда в пятницу днем Кейт вошла в дом Селвина, тот уже начал занятия и расхаживал по «залу», где каждая половица отчаянно скрипела, изредка потирая подбородок и заправляя непослушные кудри буйной шевелюры под черную бейсболку.

Странно, но художник совсем не был похож на мэтра. Скорее походил на байкера или серфингиста — этакий крутой парень в куртке и рваных джинсах.

— Привет, Кейт! — весело закричал он, едва завидев ее. — Думал, нам придется начинать без тебя! — Он хлопнул в ладоши, и девушка в который раз обратила внимание на его руки — крепкие, сильные руки плотника, а не художника. — Боюсь, что парень, который обычно позирует для нас, в очередной раз влип в какую-то историю, — сказал Селвин, укоризненно качая головой, хотя его глаза блестели так, что Кейт стало ясно: он сам бы с удовольствием тоже во что-нибудь влип. — Так что Майки не сможет сегодня прийти. Позже я внесу за него залог. К счастью, — непринужденно продолжал Селвин, как будто речь шла о пустяке, а не о серьезных неприятностях с полицией, — я нашел выход из положения. Пока наш дорогой Аполлон дает показания, нам придется воспользоваться услугами моего давнего друга, который по странному совпадению позвонил мне сегодня утром и сказал, что хочет зайти. Он с радостью согласился позировать для нас с условием, что его имя останется в тайне.

Селвин лукаво подмигнул Кейт, и она снова поразилась яркости и образности его речи, словно он известный журналист популярного ток-шоу на телевидении.

Должно быть, дело во врожденной талантливости и в природной восприимчивости. Селвин говорил намного правильнее большинства людей, с которыми приходилось сталкиваться Кейт.

Он с легкостью подбирал эпитеты даже в тех случаях, когда казалось, что данный предмет нельзя описать словами. Подобный образ интеллектуала с хорошими манерами никак не вязался с внешним видом Селвина.

У него были длинные, черные как смоль волосы и выразительные карие глаза. Нос с горбинкой, который, по всей видимости, не раз ломали, милый шрам на подбородке, лишь придающий мужественности красивому лицу, всегда трехдневная щетина и бронзовый загар…

Да и одевался Селвин хоть и аккуратно, но все же несколько по-хулигански. Кейт никогда не видела его в костюме и при галстуке. Казалось, он не вылезал из любимых джинсов с пестрыми заплатами на коленях. Он обожал свободные футболки, клетчатые рубашки, в которых ходят фермеры, и кожаные куртки — главное отличие заядлого мотоциклиста.

Еще Селвин недавно проколол ухо, и теперь каждый раз, когда он откидывал назад непослушные волосы, в глаза бросалась крохотная сережка с темным камешком.

Кейт преклонялась перед этим человеком. К тому же она считала его другом, что, впрочем, было взаимно.

И вот сейчас Селвин приветливо улыбался ей, и Кейт казалось, что все ее тревоги позади, потому что этот парень как никто умел избавить ее от дурного настроения.

— Мой друг очень занятой человек, — заметил он. — Так что давайте поскорее приступим. Он с трудом выкроил время, чтобы прийти к нам.

Кейт зашагала к своему мольберту, а Селвин не спеша двинулся по проходу, окидывая присутствующих пристальным взглядом. И только сейчас Кейт обратила внимание на фигуру натурщика, возвышающуюся на самодельном подиуме у стены.