Долгий путь домой - Кара Колтер

Тернер удивился тому, что действительно хотел об этом знать.

Кейси посмотрела на него так, будто он попросил взглянуть на ее нижнее белье.

– Я занимаюсь йогой, – неохотно ответила она.

– Я всегда хотел попробовать заняться йогой.

Она неодобрительно поджала губы в ответ на его ложь:

– Нет, ты не хотел.

– Я слышал, йога повышает выносливость и гибкость. В твоей группе есть мужчины?

– Насколько я знаю, лучшие мастера йоги – мужчины, хотя большинство мужчин не добиваются в ней успехов, – строго сказала она. – Они засыпают во время шавасаны. И храпят. И они… – Кейси умолкла и стала натирать сыр с удвоенной силой.

– Они что?

– Перед занятием не следует наедаться, – произнесла она. – Или, по крайней мере, не обжираться стейками и жареной картошкой. Но до мужиков это не доходит.

Кейси продолжала натирать сыр. Тернер взглянул на нее и заметил, что она покраснела. Внезапно он понял, почему она так осуждает мужчин, наедающихся перед занятием йогой, и рассмеялся.

– То есть в твоей группе есть страдающий от газов паренек?

– Это не смешно, – предупредила она.

– Даже чуть-чуть?

– Забавен страдающий метеоризмом десятилетний мальчик, – язвительно заметила она, – но не взрослый мужчина.

– А по-моему, смешно. – Тернер ухмыльнулся, надеясь спровоцировать ее улыбку.

Кейси одарила его уничижительным взглядом и вернулась к работе.

– Что такое «шавасана»?

– Поза трупа, – сказала она.

– И вы принимаете ее ради забавы? – Тернер обрадовался тому, что ни разу не занимался йогой. Он видел достаточно трупов. Особенно в Беза-Забур во время худшей миссии в своей карьере. Бойцы спецподразделения знали, что все шансы против них. Они выполнили задание, но какой ценой! Тернер по-прежнему не смирился с потерей однополчан.

– Это поза для релаксации в конце занятия. – Кейси внимательно наблюдала за Тернером, словно она поняла, что задела его за живое.

Он заставил себя улыбнуться. Ему не нравилось, что она пытается влезть к нему в душу.

– Ну, по-моему, на йоге особенно не развлечешься. Страдающие газами мужчины засыпают во время занятия. Я не знаю ни одного человека, который бы уснул, весело проводя время. По-моему, у лежащей на спине собаки потенциал больше.

Харпер весело забарабанила хвостом при слове «собака».

– Какой потенциал? – с подозрением спросила Кейси.

– К веселью. – Глядя на нее, он пошевелил бровями.

– В йоге есть поза «собака мордой вниз», – ответила Кейси, продолжая пристально на него смотреть. Ей было ясно, что он пытается отшутиться, в надежде избежать неприятной ему темы. – Эта поза развивает выносливость и чувство равновесия.

– То есть опять невесело, – печально сказал он.

– По-моему, ты можешь вычеркнуть йогу из перечня источников веселья, – ответила Кейси.

– Что же остается? Если на йоге тебе не до развлечений, то как тогда ты развлекаешься?

Кейси молчала.

– Ты говорила, что берешь уроки каллиграфии, – услужливо сказала Эмили.

– Каллиграфия? – спросил Тернер.

– Это не развлечение, – оправдывалась Кейси. – Она помогает мне расслабиться.

– Слушай, может, мне не стоит этого говорить…

– Не стоит! – воскликнула Кейси, почти паникуя оттого, что ее жизнь так тщательно анализируют.

– Но, по-моему, ты достаточно расслабляешься в шавасане, – сказал Тернер.

Отложив терку, Кейси скрестила руки на груди:

– А какое развлечение можете предложить мне вы, мистер Кеннеди? Судя по всему, вы эксперт в этом вопросе.

Он приказал себе не смотреть на ее губы. Но все равно на них уставился.

Кейси беспокойно облизнулась, потом, поняв, что сделала, спрятала милый маленький язычок во рту и сжала губы в тонкую линию.

Серьезно посмотрев на Тернера, она заговорила, понизив голос, чтобы не услышала Эмили:

– Мне почему-то кажется, что ты давно разучился развлекаться, Тернер Кеннеди.

– Но ведь тебе понравилось кататься со мной на коньках в то утро, – сказал он. – Мы должны покататься еще раз. Но не должны пересекать запретную черту.

Она покраснела при намеке на ее поцелуй.

– Андреа запланировала очень много дел на ближайшие дни, поэтому сейчас нам определенно не до катаний.

Тернер уставился на Кейси Караветта, не веря своим ушам.

Она только что ему отказала!