король (не) желает жениться - Мила Синичкина

моего мальчика, Роберта. И его глаза полны осуждения. Ведь я ему лгала.

– Что будете с ней делать? – равнодушно спрашивает жрец.

– Генрих, отдай ее мне, – говорит Киприот, – я с ней разберусь.

– Нет, – он качает головой, – я сам справлюсь. Стража! Мальчика забрать, а девицу кинуть в пруд к

пираньям.

Почему–то обезличенное обращение «девица» ранит больше всего. И я не сразу осознаю, что

меня грубо хватают и тащат куда–то. Прямо так, в красивом белом платье.

Понимаю, что конец близко, когда вижу перед собой гладь пока еще спокойного озера.

– Нет! – вскрикиваю. – Ведь нас так тянет друг другу! – словно очнувшись, пытаюсь воззвать к

милосердию Генриха. – Не оставляй ребенка без матери!

– Ты обманула нас. Ты нам не нужна, – равнодушно произносит король, прижимая к себе Роберта.

Мысль, что сын увидит, что со мной сделают пираньи, последняя. Дальше мое тело встречается с

гладью озера. Генрих решил проблему…

– Ааа! – истошно кричу, задыхаясь. – Помогите! Кто–нибудь!

– Госпожа? – в покои вбегает Розалинда. – Что случилось?

Смотрю на нее, потом на себя. Я в постели, запуталась в одеяле.

– Кажется, пока ничего, – медленно отвечаю.

День рождения начинается не очень.

– Нет–нет, Рози, все хорошо, – привстаю на кровати, кряхтя. Даже мышцы болят, словно

действительно куда–то тащили, – просто проверку устроила.

– Проверку? – помощница смотрит на меня, как на умалишенную. Считает, небось, что с

приездом Генриха госпожа ненормальной стала. – Ладно, как скажете, – Розалинда опускает глаза

в пол, разворачивается к двери, но в последний момент добавляет. – Просто знайте, дурные сны, они от совести идут.

– Что? Ты к чему клонишь? – подозрительно прищуриваюсь.

– Ни к чему, госпожа, – качает головой Розалинда. – Пойду распоряжусь насчет завтрака для вас.

И сбегает из покоев.

Дурные сны от совести. Ха! Слишком длинный язык у девчонки. Он тоже до добра не доводит, как

и сны с совестью.

Медленно одеваюсь в домашнее платье, делать ничего не хочется. Чувствую себя ужасно

разбитой. Так и подмывает лечь в кровать и провести в ней весь свой день рождения.

А что, праздник ведь мой!

Но потом я вспоминаю о куче приглашенного народа благодаря Генриху и моим личным

стараниям. А ведь еще надо использовать пузырек Смитерса.

– Ох! За что мне это?! – стону в голос.

Жила себе прекрасно в уединении. Справляла скучные дни рождения и была счастлива.

Для меня, когда никто не трогает – это истинная радость. В обычное–то время постоянно гости

дергают. Не всех устраивает с Розалиндой проблемы решать, особо недовольным и спесивым

хозяйку подавай! То есть меня.

Но даже от таких гостей я бы не отказалась в данный момент. В конечном итоге они мне приносят

золото и серебро. Реже медяки.

А сегодняшние только угощаться за мой счет будут. Хоть я и приказала организовать легкий

фуршет в саду, безо всяких столов с первым, вторым и третьим.

И их же еще развлекать надо. Правда, с этим справятся наемные работники, Розалинда

позаботилась. Во всем, что касается своих обязанностей она умница. Этого не отнять.

Привожу–таки свои волосы в подарок и беру пузырек Смитерса. С момента его приобретения я

постоянно думала о том, как им воспользуюсь. Но день настал, а решимость моя тает.

– Где тут именинница? – раздается громкое позади.

Испуганно вздрагиваю и торопливо засовываю зелье в вырез платья.

– Г–генрих, – заикаюсь. После сна король вызывает легкую панику, – приветствую.

– Какая же ты красавица! Даже утром, – говорит он весело, не улавливая моего настроения. – Иди

сюда, покружись.

Хватает меня за руки и притягивает к себе. А потом крутит, рассматривая, как товар.

– Т–ты что себе позволяешь?! – на этот раз заикаюсь от возмущения.

Меня пока еще не разоблачили и пираньям не скармливают. И я не игрушка.

– Прости, душа моя, – он прижимает ладонь к груди, словно раскаивается, – но я так счастлив.

Ведь невеста моя – истинная красавица. И день твоего рождения – повод для великой радости.

Вносите!

Громко приказывает Генрих, заканчивая свою приторную речь.

На миг пугаюсь. Что такое сейчас внесут? Приговор?

Но в покои входят мои же слуги с большими вазонами, наполненными цветами. Здесь и

простенькие ромашки с вереском, и величественные лилии, и маленькие крокусы. Нет только роз.

Но я, кажется, догадываюсь почему.

– Ого! Красиво, – тихо восклицаю, восторженно осматривая комнату.

Теперь она превратилась в настоящий цветник. Невольно улыбаюсь.

– Нравится?

– Очень! Спасибо, – искренне благодарю. – Розы, я полагаю, ты оставил моему садовнику?

– Да, не стал забирать у него минуту славы. Посмотрим, расцветут ли они на кустах ко времени.

– А откуда все эти букеты? Это ведь наверняка очень сложно, достать их в это время.

– Королю многое подвластно, – Генрих пожимает плечами и по–мальчишески усмехается.

Снова вздрагиваю, припоминая сон. Действительно подвластно многое.

Черт. Я целый день буду о нем думать? Тогда нужно скорее пузырек использовать. Он, помимо

основного эффекта, делает людей добрее и честнее.

Не смогу найти Генриху невесту, так узнаю у него, способен ли он скормить человека пираньям.

Солгать не сможет.

– А–хах, – выдавливаю из себя жеманный смех.

– Как бы там ни было, –