Дорогой дневник - Тори Ру

— Эльф! Я так рад тебя видеть!

Мне стоило бы ответить, что это взаимно, но все слова разом вылетели из головы и земля закачалась. Впрочем, Баг не принял мое молчание за холодность — мило оскалился, махнул рукой и скомандовал:

— Тут недалеко. Пошли!

Еще пару минут мы, как герои-полярники, бок о бок продирались через снежные завихрения, и неловкость росла вместе с сугробами.

— По-твоему, что я там забыла, Баг? — Я попыталась перекричать налетевший ветер и получила порцию колючих снежинок в лицо.

— Развеешься. Не парься, нет ничего предосудительного в том, что ты по-дружески потусишь с нами, — бодро заверил Баг, стуча зубами.

— Баг, застегнись и надень капюшон! Менингит подхватишь! — взмолилась я, но он искренне развеселился:

— Важным условием для возникновения менингита является наличие мозгов. Мне это не грозит! Мы на месте, Эльф.

Из-за снежной шторы показался кирпичный гараж с полуоткрытой дверцей в железных воротах. Оттуда доносился смех и барабанный ритм. Я замешкалась, и Баг настойчиво подтолкнул меня в спину:

— Там все свои. Обещаю, будет классно.

Как только глаза привыкли к тусклому свету, внутри обнаружилась ударная установка, две гитары, примочка, колонки, микрофон на стойке, старый диван у стены и масляный обогреватель. Обоями в помещении служили решетки из-под яиц. Свисающая с потолка лампочка Ильича освещала присутствующих: мелкого шкета за барабанами — уже знакомого мне Холодоса, парня с тоннелями в ушах, сидящего на подлокотнике дивана, — видимо, Лося и двух девчонок рядом с ним.

Баг завел меня внутрь, закрыл за нами дверь и громогласно объявил:

— Короче, народ, это Эльф. Прошу любить и жаловать.

Знакомство с чужой компанией всегда представлялось мне труднейшим испытанием, но Баг обошелся без церемоний.

Он перешагнул провода и направился к ящику с пивом, девчонки одновременно подвинулись и освободили для меня место на диване.

— Привет! Яна.

— Лада, — представились они, улыбаясь.

— Лось, — махнул мне вышеозначенный, подходя к импровизированной сцене и вешая на плечо бас.

— Хай! Я Ваня, — крикнул из-за барабанов Холодос.

— Привет! Меня зовут Эли… Эльф, — промямлила я и присела на самый краешек.

Баг ударом ладони открыл пиво о подоконник, отдал мне бутылку и снова объявил:

— Ну, хватит х*и пинать! К станку!

Схватил гитару, провел медиатором по струнам и вдруг выдал в микрофон на удивление чистым голосом:

“One baby to another says

I'm lucky to have met you!”

Он пнул примочку, Лось и Холодос одновременно вступили на басу и ударных:

“I don't care what you think

Unless it is about me”[9].

Во время исполнения песни Баг остервенело бил по струнам, хрипел и еле держался на ногах, его штормило и мотало во все стороны, но музыка, вылетающая из-под его медиатора, звучала завораживающе круто и профессионально.

У меня отвисла челюсть, а в животе затрепетали мотыльки.

На глазах исполнялась моя мечта о красивом и безбашенном парне-бунтаре, о единомышленниках, о тусовке в хорошей компании, где всем пофиг на мой внешний вид и странности. Однако в полной мере осознать происходящее не получалось — сердце колотилось как сумасшедшее, ладони потели.

Пока парни доводили до автоматизма несколько отрывков, девчонки, перекрикивая рев гитар, оживленно общались со мной.

Они пояснили, что в “Боксе” планируется вечер, посвященный группе Nirvana, на котором ребята снова будут выступать. Оказывается, группа Бага отжигает там еженедельно, и чаще всего без происшествий, но, вообще-то, бывает всякое. Рассказали о недавней драке и побеге от ментов, припомнили еще несколько стремных эпизодов из жизни, шутили и смеялись. Я внимательно слушала их, глотала пиво и кивала, как собачка, установленная на торпедо папиной машины. Такой приятный, ненапряжный, приятельский разговор тоже случился со мной впервые.

— Эльф, пей, чего сидишь? — Яна дотронулась до моего плеча. — Смотри, ударник — Холодов Ваня — это парень Лады. У него всегда с собой стремянка. Угадай зачем?

— Зачем? — Пиво брало свое, и я яростно тормозила.

— Чтобы залезать на лесенку, когда они с Ладкой целуются. Иначе не дотягивается! — расхохоталась Яна, и Лада ткнула ее локтем в ребра.

— Заткнись, Яныч! Может, оно и так, зато вы с Лосевым друг другу одинаковые говнодавы покупаете!

Я посмотрела на тяжелые ботинки Лося и точно такие же — на ногах Яны и придвинула свои ноги в черных кедах поближе к дивану. Не хватало еще, чтобы меня тоже начали высмеивать за нашу с Багом одинаковую обувь. Снова приложилась к пиву, и чувство сопричастности теплой волной согрело грудь.

— Ну а Бага ты знаешь, — продолжила Яна. — Баг — он просто ходячее недоразумение. Вымерший вид.

— Ошибка природы, — поддакнула Лада.

“Ошибка природы” в это время сидел на полу и, согнувшись в три погибели над гитарой, менял лопнувшую струну. Он сосредоточился на своем занятии и был так прекрасен, что я невольно залипла. От острого сожаления подступили слезы.

Как по наитию, Баг поднял голову, заметил мой взгляд и подмигнул. Я вздрогнула и густо, позорно покраснела.

— Девчонки, — прошептала я, как только смущение схлынуло. — А что вы думаете про его Машу?

Девочки многозначительно и хмуро переглянулись.

Яна порылась в кармане, выудила оттуда сигареты и закурила.

— А про нее вообще можно что-то думать? Это Баг в ней что-то этакое выискал. Неведомое больше никому.

— Баг — он и есть баг. — Лада тоже потянулась к пачке и щелкнула зажигалкой.

***

В общем, напились мы знатно. Я — так вообще напилась в первый раз.

Господи, как же стыдно. А-А-А-А-А!!!!

Если честно, целостную картину вчерашних событий я пока еще до конца не восстановила: в голове возникают только разрозненные яркие картинки.

Ребята репетировали, мы пили, пели и ржали. Время исказилось, вытянулось и ускорилось. Незаметно все стали родными и близкими, хохотали до слез, братались…

Я крикнула, что жизнь — дерьмо, но мы в тельняшках, задрала толстовку, показала всем свой спортивный лифчик в бело-синюю полоску, и ребята по очереди дали мне “пять”.

Лада пыталась изображать танец живота, но Ваня сгреб ее в охапку и зажал в углу.

Помню, как Баг сидел на полу, прислонившись спиной к радиатору, и пел под гитару красивым голосом:

— …Только шепни: “Пожалуйста”…

Ты — волшебный свет…

И запретов нет…

Только с утра не плачь. — И смотрел на меня. У меня сбивалось дыхание и щипало глаза.

— …Время ушло…

Но, снова пытаясь повторить

Опыты первых фраз,

Я снова тяну за нить.

Трудно смотреть глазам.

Щурясь, ловлю улыбки тех,

Не доверяющих тормозам,