Запретные наслаждения - Сара Рэмзи

Вестбрук снова пристально посмотрел на Мадлен и сказал:

— Мадам Герье, позвольте спросить, почему вы выбрали Ротвела? Разве вы не слышали о его братьях? Но даже если закрыть глаза на это, вы не можете игнорировать тот факт, что весь Лондон отвернулся от него. Если вы останетесь с ним, через месяц окажетесь на улице.

— А как же леди Кэролайн? Не ей ли вы обещали свою защиту? — спросила Мадлен. Она никогда не играла куртизанок, но с этого момента, похоже, это будет ее главная роль.

— Каро получила от меня именно то, что хотела. А вот связь с Ротвелом не принесла ей ничего хорошего.

Мадлен готова была убить Фергюсона и уже подумывала, не проявить ли интерес к Вестбруку просто чтобы позлить его. Но передумала. Фергюсон знал ее настоящее имя, так что она не могла рисковать, поэтому лишь пробормотала:

— Я польщена, милорд, но, как бы скоро мы ни расстались, я останусь с герцогом.

Фергюсон крепче обнял ее, и, несмотря на раздражающие поцелуи, она была рада этой поддержке.

Лицо Вестбрука исказила гримаса гнева, но он быстро взял себя в руки. Сдвинув шляпу на затылок, он беззаботно произнес:

— Ах, как больно, мадам Герье! Но вы в моем вкусе, поэтому я подожду. Думаю, Ротвел бросит вас, и вы поймете, как опасно доверять таким, как он. И тогда я буду к вашим услугам.

Он поцеловал ей руку, коротко кивнул Фергюсону и откланялся.

Мадлен вздохнула с облегчением и прижалась к груди Фергюсона. Если бы в свете узнали, что такая старая дева, как она, всего лишь разговаривала с Вестбруком, разразился бы настоящий скандал. А ведь она делала это, сидя на коленях другого мужчины!

Как только хлопнула дальняя дверь, ведущая в зал, Мадлен вскочила на ноги.

— Вы, вы с ума сошли! — закричала она. — Что вы себе позволяете!

Фергюсон приложил палец к ее губам. Этот жест стал последней каплей. Она с таким трудом сдерживалась, чтобы не выдать себя перед Вестбруком, что не выдержала: потеряла над собой контроль и больно укусила его за палец.

— Черт! — Зашипев от боли, он отдернул руку. — Что это вы вытворяете?

— Я вам не ребенок, чтобы со мной так обращаться! Немедленно объяснитесь!

— Вы получите исчерпывающие разъяснения, обещаю, но не раньше, чем мы окажемся в экипаже, — Фергюсон открыл дверь гримерки. — Или вы хотите, чтобы весь театр услышал, как мы скандалим? А мы точно будем скандалить. Поэтому замолчите и следуйте за мной.

Мадлен хотела опять его укусить, но удержалась: он был прав. Так что она не особенно сопротивлялась, когда он взял ее за руку и потащил в сторону черного хода.

— На улице вас ожидает целая толпа поклонников. Не обращайте на них внимания.

Она выразительно посмотрела на него.

— Фергюсон, я не вчера родилась. Разумеется, я не стала бы обнадеживать их.

Он снисходительно усмехнулся:

— Милая, кажется, вы доставите мне множество проблем. С такими-то познаниями о мужчинах!

Мадлен едва не задохнулась от ярости. Ей хотелось ударить его, но они уже стояли на улице, в темном переулке, на виду у множества мужчин и сердитого швейцара, который с явным неудовольствием наблюдал за происходящим. Он был вооружен дубинкой, чтобы ни у кого не возникло и мысли ворваться внутрь.

— Мадам Герье! — в один голос воскликнули мужчины.

В переулке было темно, но она не боялась, наоборот, она наслаждалась их беспомощностью перед ее чарами. Внезапно она поняла, что мужчины — безвольные слабаки, а женщина может править миром.

— Господа, вы опоздали, увы! — ехидно заметил Фергюсон.

— Ротвел?! — выкрикнул кто-то из толпы. — А вы не теряли времени даром!

Фергюсон пожал плечами.

— Черт! Если хотите дорогую игрушку, купите себе новую лошадь, Ротвел. Оставьте даму в покое! — крикнул другой.

Мадлен не могла молча стоять и слушать, как ее обсуждают, словно вещь. Ее поразило то, что у приличных с виду людей мысли оказались насколько грязными. Некоторых она даже несколько раз видела на балах, но там они вели себя совершенно иначе.

— Уверяю, моя цена гораздо выше, чем у самой лучшей лошади, — произнесла Мадлен с сильным французским акцентом.

— И объезжать вас гораздо интереснее, — весело протянул Фергюсон, обнимая ее за талию.

Раздался хохот. Мадлен покраснела, проклиная себя за глупость и несдержанность, но грубый комментарий Фергюсона застал ее врасплох. Может, он прав и она не более чем игрушка?

Смех долго не угасал. Те, что посмелее, выкрикивали пожелания счастливой и долгой жизни для Фергюсона и его новой пассии. Пусть Мадлен и нравилось, стоя на сцене, ощущать их обожание, но тут, в темном переулке, она внезапно испугалась этих необузданных самцов. Она не могла вспомнить их имен, но какое это имело для нее значение? Если она встретит кого-нибудь из них на балу, то просто сбежит. Однако как она теперь будет смотреть в глаза их женам и невестам?

— Когда он устанет от вас, мадам Герье, я с радостью позабочусь о вас! — выкрикнул, судя по голосу, очень пьяный мужчина.

Три предложения за одну ночь — неплохо для старой девы! Она махнула рукой:

— Дорогой, вы же не бросите меня?

Фергюсон хотел что-то ответить, но Мадлен прижала пальцы к его губам.

— Ничего не говорите, — она подмигнула ему. — Все расскажете в карете.

Фергюсон нахмурился и потащил ее прочь от навязчивых поклонников. За углом их ждала карета. Мадлен и опомниться не успела, как уже оказалась внутри. Карета сорвалась с места. Куда он везет ее? В таком-то виде? И что он с ней сделает, когда они прибудут на место? Но Мадлен не успела ничего спросить: Фергюсон буквально набросился на нее.