Наследник олигарха - Марика Крамор

— У нас котёнку страшно, а ты пристал! Сухарь бездушный!

— Я-яааа?!

— Ничего, сыночек, мы сейчас какого-нибудь мужчину попросим нам помочь снять котёнка.

Тут же Демид разворачивает меня лицом к себе и, разводя руками, выдаёт:

— Какого-нибудь мужчину попросите? А я что, не мужик, по-твоему?! — мечет молнии. — Меня нельзя попросить?!

— Ты?! — молчать? Молчать. Просто молчать! — Не смеши меня. Какой ТЫ мужик?!

Демид недовольно прищуривает глаза, и они темнеют.

— Нормальный! Сюда смотри!

Разворачивается и… мои брови ползут вверх. Этот вечный педант не моргнув глазом вышел из-под козырька и, уцепившись за ветку, начал карабкаться наверх. Волосы его уже намокли, как и одежда. Думаю, он ещё и обувь себе расцарапал.

Но уже через минуту он спрыгнул на землю, аккуратно прижимая к себе дрожащий комочек.

Мишка, выпучив глаза, смирно стоит и смотрит на котёнка. А я… на Демида. Щека в тонких красных полосочках. Кожа на одном ботинке испорчена. Весь мокрый. Глаза горят, а на губах улыбка. Вот такой он был раньше. Непосредственный. Непредсказуемый. Простой. А теперь… чванливый сноб, сливающий недовольство на других.

— Держите своего страдальца, — отдаёт мне котёнка и изучает моё лицо. А я отворачиваюсь, стараясь, чтобы малыш не оставил зацепки на моей одежде, и присаживаюсь к сыну.

— Спасибо, — бросаю скупую благодарность.

— И что вы с ним теперь будете делать?

— Домой его возьмём. Я давно хотела завести питомца. Все как-то не решалась. Но он, видимо, предназначен нам судьбой.

— Вот не надо, а. Купи сыну нормального породистого кота.

— Породистые — это твой удел, — огрызаюсь раздраженно. — А мы люди простые. Приземлённые. Нам и такой котик нравится.

— Он же блохастый! Не давай его трогать ребёнку!

— Сам ты блохастый. А он очень милый и ласковый. И он будет нас любить.

«В отличие от некоторых…» — подумалось тут же.

— Ну всё. Кота спасли. Меня намочили. Пацана порадовали. Пора домой. Поехали.

Перед нами плавно останавливается чёрный люксовый автомобиль. Когда Демид успел позвонить? Выходит водитель и распахивает заднюю дверь.

То, что Демид сделал дальше — это просто отключение мозга.

Одной ладонью цепляет моё запястье, другой — аккуратно берет Мишку под руку и тащит нас к машине. Я ошалело смотрю на него, не в силах поверить, что это мы с ним. И Мишка рядом.

— От кого ты родила? — вопрос бьет по нервам оголенным проводом. Я мгновенно настораживаюсь.

— Тебя это мало касается, — чеканю каждый слог.

— Уверена? — уточняет словно между прочим.

Неееет... Нет-нет-нет-нет-нет! Он не догадался! Конечно же он ни о чем не догадался!!!

— Лучше бы мы под дождём вымокли.

Ответ мужчине не понравился. Но больше ни единого замечания не прозвучало.

Через пять минут мы уже остановились около моего подъезда. Напротив — машина сестренки. Оля безрезультатно звонит в домофон. А в сумочке начинает вибрировать мобильник.

Демид сам помог нам выйти из машины, а потом присел на корточки и весело обратился к Мише:

— Еще увидимся! Присматривай за мамой.

Поднявшись на ноги, заглядывает в мои глаза и неожиданно выдаёт:

— Давай я вам нормального породистого кота куплю?

Как меня не захлестнула волна сарказма — я и сама не знаю.

— Рите своей породистого кота купи. Мне от тебя ничего не надо.

Глава 9

ДЕМИД

Ну какой кот, а?!

Ну придурок! Кто меня вообще просил рот открывать? До сих пор злюсь на самого себя. Мне и дела до этого нет. Хочет — пусть тащит к себе всех сирых и убогих. У меня своих дел по горло. Какого хрена я полез на это гребаное дерево?!

Пытаясь взять себя в руки, пробую расслабить мышцы лица и недовольно «распиливаю» мясо. Как ни стараюсь, но делать это непринуждённо не получается.

Вокруг слышится легкий гомон и льются звуки приглушенной расслабляющей музыки.

Рита сидит рядом. С ее стороны вдруг особенно громко доносится неожиданный лязг металла, и вилка отлетает на пол, звучно подпрыгивая. Две пары строгих глаз недовольно буравят зардевшуюся девушку.

— Простите, — Рита смущённо извиняется и боязливо глядит на родителей. Щеки ее розовеют.

Она пристыженно опускает голову, и длинные гладкие волосы светлым каскадом укрывают плечи.

А я подмечаю, как неодобрительно Софья Сергеевна поджимает губы и, на секунду бросая на меня встревоженный взор, тут же отворачивается.

— Поаккуратней, Маргарита! Ты разучилась вилкой пользоваться? — недовольно замечает Анатолий.

— Нет, — скромно отвечает девушка, и я вижу обиду в ее глазах. Она немного отодвигает от себя тарелку и ищет глазами нашего официанта.

Ужин с родителями Риты был запланирован ещё две недели назад. Ни у кого из нас нет желания здесь присутствовать, но для галочки надо. Мы же будущие родственники… Рита живет отдельно от семьи. Я ничего не имею против того, что она остается «без присмотра». Съезжаться мы пока не стали. Оставили все эти прелести совместной жизни на потом. Как свадьбу сыграем.

Анатолий Нестеров — тяжелый человек. Понимаю, почему Рита довольно рано упорхнула из-под папиного крылышка. Придавил он её там конкретно.

Всё могу понять, он привык, что всё у него всегда и везде на высшем уровне, но сейчас папочка явно перегнул: делать дочери замечание насчёт вилки, да ещё и так, чтобы весь ресторан слышал… Это как минимум недальновидно. Его жена, хоть и дама с претензией, но даже она промолчала, лишь метнула в сторону дочери недовольный взгляд.

— Анатолий, это всего лишь вилка. Рита просто волнуется в связи с предстоящим событием. Вы, как её отец, должны это понимать, а не тыкать её носом, заставляя нервничать еще больше.