Девственница - Ирина Черная

ему мать, которую отобрал и нормальную жизнь. Инна осудила бы меня за такое пренебрежение нашим ребёнком. Я перестал поддаваться забвению и жалеть себя. Я работал до изнеможения и все свободное время посвящал сыну. Так и потекла моя жизнь, полная забот, грязных пеленок, молочных каш и прочей суеты. Когда Ване стукнуло почти три года, он, взглянув на меня своими огромными голубыми глазами, спросил меня:

– Папа, – сказал сын, – а где моя мама?

Я отвез его на "край земли". Мы стояли на том же месте, где я когда-то был счастлив со своей пташкой.

– Там, – указал я рукой вперёд, – за горизонтом, живёт твоя мама, малыш.

Ветер трепал его темные кудряшки, а он внимательно смотрел на фото Инны, а потом опять на просторы бескрайнего моря.

– А она видит нас сейчас?

– Да, Ванечка, она видит нас. Он приветственно помахал рукой и прокричал:

– Привет, мама. С тех пор, мы каждый год ездим туда. Где все десять лет, которые я прожил без неё? Мне тридцать семь, и я все время думаю о том, какой бы была сейчас моя Инна? Но наблюдая за жизнью нашего сына мне становится немного легче. Я никогда бы не подумал, что такая тяга к музыке передаётся по наследству. Инна была бы в восторге от талантов, которыми она наградила нашего сына. Даже Пушок, предпочитая общество Вани, подпевал ему грустным мяуканьем, когда тот садился за пианино. Я горжусь нашим сыном… Я горд, от того, что мы с Инной создали человека, который стал продолжением нас самих, и, в частности, её. Сейчас, что-то странное происходит в моей жизни, и я удивляюсь тому, как порой складываются судьбы людей. Вовремя, что я работал, заглушая свою боль, мне удалось сколотить довольно большое состояние. Все то мишура моей жизни, но я думал о Ване и о его удобстве. Месяц назад, мне позвонила работник службы опеке. Она попросила подъехать в один из приютов Лондона, чтобы поговорить со мною. Я, не понимая в чем дело, все же согласился. Речь пошла о моей, так называемой, дочери. Я сказать честно, подумал, что меня разыгрывают, или же с кем-то спутали. Когда эта мадам назвала имя моего бывшего секретаря, меня обдало холодом. Эта особа работала у меня большего года назад, я уволил её за многочисленные прогулы, без уважительной причины. Эта странная девушка назвала меня отцом своего ребёнка. Это абсурд полнейший, ведь я, даже рядом с нею редко стоял, но директор приюта продолжала: – …отдала ребёнка, и указала, что у неё не хватает средств на воспитание… – говорила женщина, а я почему- то молча её слушал. – …обозначила, вас, как возможного опекуна…– теперь мне все стало понятно. Эта девушка решила переложить на меня свой груз ответственности. Но, почему я? Дама настояла пройти с ней, и я пошёл. Меня завели в другой кабинет, где няня ждала нас, с малышкой на руках. Пятимесячная, белокурая девочка хныкала, не выпуская большой палец изо рта. Она изучающе взглянула на меня своим зелеными глазами, и мне стало жаль ребёнка. Брошенная девочка, которая крутила головой в поисках мамы, растрогала меня.

– Ещё есть претенденты на опекунство? – спросил я.

– Все отказались, – ответили мне. Я подумал, как можно отказаться от такого прелестного ребёнка? Я не знаю, что двигало мной тогда, но я оформил опекунство. Я думал о судьбе Инны… Она же была в детском доме, пока мой отец, случайно не набрел не неё.

– Как можно отказаться от собственного ребёнка? – спросил я, у заведующей приюта.

– Мие повезло, – ответили мне, – вы, добрый человек. Ваню я упорно готовил к приезду сводной сёстры. Он протестовал и говорил, что желает иметь брата. Я сказал:

– Увы дружок, выдают только девочек. Он думал несколько дней, а потом подошёл ко мне и сказал:

– Ладно, пусть будет девчонка. Сегодня я забираю Мию из приюта, и возможно, я до сих пор пытаюсь загладить свою вину перед Инной, таким способом. Мы с малышкой подъехали к дому и навстречу нам вышел Ваня.

– Прошу любить и жаловать, Мия Макбет, – сказал я, и понёс девочку в дом. Ваня плелся сзади, громко шаркая ногами. А Мия крутила головой, спокойно рассматривая все вокруг. Она что- то громко восклицала на своем языке, подергивая ручонками вверх и вниз. Новая няня, которую я нанял для своей подопечной взяла у меня малышку, но та протестующие завизжала, и я снова посадил её к себе на руки. Я повернулся к Ване:

– Что скажешь? Мой сын подошёл ближе и Мия улыбнулась ему, выставляя на показ два нижних зубика. Ваня протянул к ней руку, и девочка, ловко ухватив его за палец, сунула тот в рот. Ваня, улыбаясь, сказал:

– А она ничего, только слюнявая вся.