Красные искры света - Анна Джейн

– Моя племянница умнее, чем я думал.

– Спасибо, – все на том же немецком языке сказала я хриплым от волнения голосом. – Вы может объяснить мне, что происходит?

– Я бы посоветовал найти себе другого приятеля, Настя, – сказал Тимофей скучным голосом. – Прошу извинить, вынужден откланяться.

И он просто ушел, оставив нас наедине.

Карл при этом оставался спокойным, будто ничего не произошло, лишь только взгляд его стал веселым. А я сидела, как на иголках, нервничая и почему-то злясь.

Дядя Тим однозначно дал понять, что Карл использует меня, чтобы подобраться поближе к нему. Но это невозможно! Просто невозможно! Или… Я холодно взглянула на Карла. Если он посмел использовать меня, ему не поздоровится.

– Вы знакомы? – спросила я его, стараясь держать себя в руках.

– Тебя это удивляет, Анастасия? – поинтересовался Карл. Глаза его блестели.

– Меня это поражает, – призналась я. – Я хочу знать правду. О чем говорил мой дядя?

– Как ты поняла, твой дядя думает, что я специально познакомился с тобой, – пожал плечами Карл. – Видишь ли, мы старые знакомые. Пересекались в вопросах, связанных с антиквариатом. И твой дядя… – Он задумался на мгновение. – Скажем так, имеет одну вещь, которую я очень хочу у него забрать. Потому что она не должна принадлежать ему.

– Он украл у тебя что-то? – прямо спросила я.

– Взял чужое, – мягко поправил меня Карл. – На одном из аукционов повел себя нечестно.

Я откинулась на спинку стула, крутя в руках бокал с холодной водой. Вот значит как.

– Мой дядя прав? – спросила я.

– В чем?

– Ты использовал меня?

Карл сдвинул брови к тонкой переносице. Ему не нравился этот разговор.

– Настя, смотри на мир – как это говорится? – трезво. Как я мог тебя использовать? Начал бы шантажировать твоего дядю, угрожая сделать что? Вскружить голову его племяннице? Это совпадение. Которое удивило меня не меньше, чем тебя.

Я плотно сжала губы. В подобные совпадения верилось с трудом. Но в словах Карла была логика. К тому же первой интерес к нему стала проявлять я.

– Мир не перестает удивлять меня, – сообщил задумчиво Карл, глядя в ту сторону, в которую ушел дядя. На какое-то мгновение мне показалось вдруг, что он похож на охотника, который узнал, что в его лесу завелся тигр.

Карл взглянул на меня – куда более мягко, но с интересом.

– Расскажи мне о дяде. О своей семье, – попросил меня он мягко. – Знаю, что это не та тема, на которую тебе хотелось бы говорить, но ввиду сложившихся обстоятельств… Я должен знать. Вы действительно родственники? Какие между вами отношения?

Его взгляд гипнотизировал, лишал силы воли. Карл вдруг положил ладонь на мои пальцы, и я почувствовала его тепло. Впервые наши руки соприкоснулись, и это было довольно приятно. Я даже не обращала внимания на то, что кольцо и браслет нагрелись и слегка покалывали кожу.

«Скажи ему правду. Поддайся ему, чтобы он ничего не заподозрил», – ветром прозвенел голос далеких трав. И я почему-то послушалась их, впав в какое-то странное состояние.

– Да, он действительно мой дядя, родной, – призналась я, не делая попыток убрать руку Карла.

И рассказала ему обо всем. О том, что жила в семье Реутовых, о том, что сбежала, о том, как училась жить самостоятельно. Я не жаловалась, не говорила о том, как было тяжело – просто рассказывала монотонным голосом, перечисляя некоторые факты из своей биографии.

Не знаю, почему я позволила себе сделать это – впервые за много лет сказать правду. Возможно, я просто устала это скрывать.

А он слушал и молчал.

– Ты храбрая девочка, – только и сказал Карл, когда я замолчала. – Сильная.

– Глупая, – усмехнулась я, постепенно приходя в себя. – Кто-то наверняка считает, что я поступила глупо, ведь могла жить совершенно другой жизнью. Но…

– Я тебя понимаю, – тихо сказал Карл. – Судьба все же странная вещь. Свела меня с кровной родственницей человека, с которым мы кое-что не поделили. – Он потер переносицу. – Удивительно.

– Удивительно, – эхом откликнулась я. – Ты не лжешь мне?

– Не лгу. – Я слышала в голосе Карла искренность. – Ты привлекла меня иным. Не своим родством с этим человеком.

– Чем же? – прошептала я.

– Ты необычная, – сказал он и подозвал официанта, оставив в растерянности. Мне никто и никогда не говорил, что я – необычная. А Ярослав так и вовсе обзывал Днищем. Глупый Енот.

Мне вдруг привиделось его лицо. Он улыбался, глядя на меня зелеными насмешливыми глазами.

Наверное, сейчас Зарецкий веселится на вечеринке в компании с той девушкой, которая ответила на мой звонок, а я, находясь на свидании с другим мужчиной, думаю о нем.

Несправедливо.

– Все хорошо? – спросил Карл. – Ты выглядишь бледной.

– Я беспокоюсь из-за дяди, – сказала я.

– Не стоит. И повторюсь – здесь и сейчас я с тобой не из-за него. Если бы ты была моим ключом к его сердцу, – немец позволил себе хмыкнуть, – поверь, я бы вел себя иначе.

Я только криво улыбнулась.

Мы вышли из ресторана и оказались на вечерней улице. Карл решительно взял меня за руку и повел вперед, вдоль горящих огнями витрин, а я шла за ним, чувствуя себя странно, как на распутье. Мне не нравилось, что решения принимает он. Меня не устраивало его знакомство с дядей. Мной овладело чувство ненужности – паутина вновь липла к лицу.

И еще я думала о Зарецком, чтоб его черти съели.

Карл что-то говорил, а я молчала и лишь односложно отвечала на его вопросы, сама себе напоминая амебу. Что со мной происходит? Что за усталость в ногах? Почему руки такие слабые? Отчего в горле стоит ком?..

Я не знала. И ужасно злилась, хоть и не показывала этого.

Мы остановились в аккуратном сквере, и Карл встал напротив, глядя на меня пристально и как-то по-особенному. Он приблизился ко мне, стремительно сокращая расстояние между нами, и мне показалось, что еще несколько секунд, несколько беспокойных ударов сердца – и мы поцелуемся.

– Анастасия, – тихо позвал меня Карл и провел рукой по распущенным волосам. Я прекрасно понимала, что он хочет сделать, но не могла заставить себя податься к нему навстречу, будто что-то сдерживало меня. До мечты было рукой подать, нужно было сделать всего лишь один крохотный шаг, а я, как дура, застыла, глядя на его губы и думая о губах чужих. У Зарецкого они были мягкими и нежными. Губы Карла казались иными: твердыми, жесткими, властными.

Хотела ли я почувствовать их?..

Я не знала.

В сквере было безветренно, и стоял полумрак. Было безлюдно, и никто не мог нам помешать. Осуществление мечты было все ближе.