Сердце пустыни - Оливия Гейтс

— Не будь такой самоуверенной, — прошептал он. Его экзотический акцент ласкал ее слух.

Талия ахнула — он читает ее мысли.

Она тряхнула головой и высвободилась из его рук.

Бросив на нее еще один обжигающий и вызывающий взгляд, он снова стал упаковывать вещи.

Харрис смастерил нечто вроде саней из кусков обшивки вертолета, которые скрепил с помощью веревки. На них он погрузил сложенную палатку, кучу одеял, спальные мешки и матрасы.

Талия работала вместе с ним, исполняя его указания и предвидя его требования. Они действовали так слаженно, словно трудились вместе в течение многих лет. И она снова испытала всепоглощающее чувство единения с Харрисом, как в тот момент, когда занималась его раной, а он предупреждал каждое ее движение.

Помимо единения, Талия ощутила, как ее тело жаждет близости с Харрисом. Она сопротивлялась этому влечению, но в конце концов сдалась.

«Это все из-за желания выжить», — сказала она себе. Вдвоем они смогут справиться со сложностями. Однако Талия понимала, что не просто оказалась в затруднительном положении, но и подвергает риску свое сердце. Харрис был воплощением уверенности и непобедимости. Разве можно осуждать ее за то, что она жаждет броситься в его объятия?

И зачем отрицать очевидное?

Харрис взволновал Талию в тот момент, когда она впервые его увидела. С тех пор его близость, его слова и действия пробуждали в ней нестерпимое желание.

— Ты голодна.

Она дернулась, услышав его чарующий голос, и взглянула на него сердито и обиженно. Неужели Харрис всегда выглядит таким невозмутимым?

Он посмотрел на нее с безграничным спокойствием, которое, наверное, было его врожденным качеством.

Он как будто снова прочел ее мысли.

Харрис решил больше не смущать Талию, поэтому произнес:

— Твой желудок, как и ты, клацает зубами от голода.

Она ничего не ела более суток.

— Итак, вот мой план. Мы поедим, возьмем вещи и отправимся в путь. Сейчас час ночи. Если мы выйдем через час, то у нас будет восемь часов до наступления жары. Потом мы разобьем лагерь, переждем в палатке и до заката снова отправимся в путь. Два часа будем идти, один час отдыхать. Если потребуется, то и дольше. Так мы доберемся до места назначения примерно за три дня. Если будем экономить, то нам хватит продовольствия.

— Если продовольствия не хватит, используем физиологический раствор для капельницы. У нас осталось несколько литров.

— Видишь? Ты для меня лучший попутчик.

— Я уверена, ты справился бы в одиночку, — пробормотала Талия, чувствуя восторг и раздражение и борясь с желанием броситься в объятия Харриса и прильнуть к нему.

— Ты считаешь, что я к чему-то приспособлен? Я глубоко тронут.

Секунду она внимательно смотрела на него, затем у нее возникло подозрение.

Он делает это нарочно? Каждый раз, когда она чувствовала, что теряет выдержку, он ее дразнил и провоцировал на ругань.

Как бы там ни было, его тактика работала, и Талия с радостью ее поддержала:

— Это еще предстоит выяснить. Ты можешь завести нас в неверном направлении, и мы потеряемся. И окаменеем.

Харрис рассмеялся. Его смех был громким, мужественным и дурманящим.

— Я веду только в правильном направлении. Это дело принципа.

В этом Талия не сомневалась, поэтому доверила ему свою жизнь.

Хотя выбора у нее все равно не было.

Он вдруг схватил ее за руку и привлек к себе.

На этот раз Талия не сопротивлялась, когда он ее поцеловал. Она сдалась под натиском его всепоглощающей мужественности и уверенности.

Отстранившись от нее, Харрис посмотрел в ее глаза:

— Я обещал, что со мной ты в безопасности, Талия, во всех отношениях. Я позабочусь о тебе. Ты мне веришь?

— Я тебе верю.