Данте - Татьяна Михаль

Стыдно признаться… но… я бы не прочь повторить этот поцелуй…

Боже! О чём я только думаю?!

Мне не нравится это ощущение – оно опасное. Мне не нужны отношения с больным человеком. Ни к чему хорошему они не приведут. А у меня будущее распланировано. Мне нужно об учёбе думать, о дипломе и карьере, а не о поцелуях блондинистого психа! Даже если он обольстительный и властный, безжалостный, но нежный.

Так, я же хотела узнать о нём информацию. Кто он, что он?

Нахожу в заказах контакт и неприятно удивляюсь, что заказ делал не Данте, а некто Данилов Денис Александрович.

Наверное, кто-то из его друзей.

– Чёрт, – выдыхаю раздражённо и с силой закрываю папку с записями.

Смотрю на себя в зеркало и вспоминаю, как этот ненормальный наматывал мою косу на свой кулак.

Сейчас же записываюсь в салон, чтобы завтра отрезать косу.

* * *

ДАНТЕ

Выхожу из клуба и сразу налетаю на хмурые взгляды Гены и Стаса.

– Что? – скалюсь я.

– Ты просто чудовище, – хмыкает Стас, но его глаза серьёзны.

– Не новость. В чём дело? Почему лица похоронные?

– Придётся боулинг прервать. Уж прости, Данте. Но нарисовалось одно дело, – вздыхает Гена. – Крош ещё не в курсе, он сейчас в самолёте летит…

– Ты мямлить долго будешь или уже скажешь, какого хера произошло? – рычу я. – Швед звонил?

Я на взводе: моя Ангел не просто с характером, она – кремень. Но бля… Какая же она вкусная. Сладкая. Маленькая. Мягкая. Тёплая. И в то же время строптивая, страстная.

Стояк жутко мешает, хоть садись в тачку и дрочи, представляя губы Ангела, её затуманенный взгляд и…

– Не Швед. Позвонила девушка Кроша. Её дочь похитили. Позвонила какая-то мразь и требует выкуп за девочку, – говорит Гена.

Дальше я не слышу ни его слов, ни его голоса. Звуки исчезают. Из самых тёмных, злых уголков моей души поднимает голову Монстр.

Да, в моей душе давно поселилось Зло. Оно засыпает и пробуждается в подобные моменты.

Перед глазами возникает образ моей сестры – красивой, чистой, улыбчивой и такой живой.

Но этот светлый образ сменяет страшная картина – она искалечена, изуродована и мертва. И я опознаю её тело…

После я вижу тех мразей. Слышу их смех. Они бросаются тухлыми шуточками в мой адрес. Они начинают говорить о ней… В тот миг Он и возникает – Монстр.

Этого Монстра создали ублюдки, решившие отчего-то, что им всё позволено. Позволено обижать женщин, детей. Похищать их, издеваться над ними. Убивать их.

И моего Монстра сдержать невозможно. Никто не в силах уничтожить его. Даже я.

– И ты знаешь, кто это? – спрашиваю абсолютно спокойным, уверенным и полным предвкушения голосом.

Как и любое животное, Монстра тоже нужно кормить.

– Дарья говорит, что не знает, кто звонил, голос был изменён и номер незнаком, но подозревает, что это её бывший. Стас уже написал нашему менту, чтобы звонок пробил, – отчитывается Гена.

Перевожу взгляд на Стаса. Он как раз с кем-то переписывается в телефоне.

Стас произносит, не отрывая взгляда от гаджета.

– Крош говорил, что Дашкин бывший, как только узнал, что он появился в её жизни, начал помогать ей с ребёнком и деньгами, да и просто оберегать их, попробовал выбить из девушки бабло. Шантаж там, угрозы. Типа ребёнка отберёт, если она не заплатит. Просил даже украсть у Кроша деньги. Даша не дура, всё рассказала. Крош пришёл в ярость и отбрил придурка. Тот в больничку почти на полгода отчалил. И вот, пожалуйста, ноги отсюда и растут…

Да, Крош рассказывал. Познакомился он с одной милой девушкой Дашей, но забитой, пугливой и с трёхлетним ребёнком на руках. Влюбился и пропал. А говорил, что после двух неудачных браков уже никогда не влюбится.

Стас поднимает на нас жёсткий взгляд:

– Звонил некто Пётр Романович Степков. По чистой случайности он брат Леонида Романовича Степкова – бывшего мужа Дарьи.

– Адрес узнал? Откуда звонок поступил?

– Обижаешь, – зло усмехается Стас. – Кстати, ментам она не звонила. Ублюдок пригрозил, что убьёт малышку.

– Позвонила тебе, – киваю на Гену.

– Да.

– Тогда едем. Вернём ребёнка матери.

– А ублюдков? Оставим Крошу или сразу… того?

– Сначала посмотрим на их поведение.

* * *

Оба грёбаных пидора прячутся в заброшенном бараке самого стрёмного района. Здесь тусуются конченые наркоши. Это пробившие самое дно с прогнившими душами и телами нелюди. Ради дозы дерьмо сожрут, убьют, разорвут.

Походу киднепперы как раз из таких.

Мы не проводим разведку. В этом месте нет смысла.

В нужном нам бараке лишь на втором этаже в одной только комнате горит тусклый мерцающий свет.

Влетаем на второй этаж бесшумным вихрем.

Верные «ТТ» с глушителем наготове.

Гена прикрывает наши со Стасом спины. Я иду первым, Стас за мной.

Замираем перед нужной дверью и отчётливо слышим детский плач и разбушные голоса двух мужиков.

Один пытается успокоить перепуганного ребёнка. Другой что-то мямлит про бабло и новую жизнь.

Уроды.

Убираю пистолет за пояс и прикрываю курткой. Малышку пугать не хочу.

Осторожно толкаю незапертую дверь. Она без замка. Дерево от времени давно уже рассохлось и от моего прикосновения трухлявые куски сыплются на пол.

Мягко ступая, бесшумно вхожу в провонявшее мочой, дерьмом и блевотиной помещение, когда-то бывшее коридором.

Под ногами мусор.

Свет горит в одной из комнат.

Быстро заглядываю в нужную комнату, и мне этого хватает для оценки ситуации.

Жестом показываю парням, чтобы просто прикрывали мою спину и не вмешивались.

Достаю пистолет. Взвожу курок.

Убивать ублюдков не собираюсь. А вот вырубить их нужно.

Киваю парням и поднимаю кулак. Начинаю отсчёт.

Один. Два. Три.

Влетаю в комнату и стреляю из «ТТ».

Даже с глушителем всё равно звук выстрела отчётливый, просто уши не вылетают.

Звучит слабое «пффт…», «пффт…»

Одному и другом стреляю точнёхонько в плечо.

Мужики падают на пол и орут благим матом.

Быстро подхожу и добавляю по этим мразёвским рожам ботинком.

Они ненадолго вырубаются.

Маленькая девчушка с непокорными кудряшками сидит на грязном и вонючем матрасе. Она спиной вжимается к обшарпанной стене и горько плачет. По лицу размазывает пухлыми кулачками слёзы, смешавшиеся с пылью и грязью, и не понимает, где мама, почему она не рядом и почему так страшно.

Убираю пистолет и сажусь на корточки перед ребёнком.

Нависать над крохой и пугать её ещё больше ни в коем случае не хочу.

– Шшш… Теперь всё хорошо, – говорю негромко и мягко ей улыбаюсь. – Нас за тобой мама отправила.

– Ма-ма? – сквозь плачь и