Данте - Татьяна Михаль

– Сергей сегодня к обеду прибежал как ошпаренный. Лично звонил всем клиентам, извинялся и отменял их брони, обещал предоставить дорожку на то же время, но на другой день… Совершенно бесплатно! За счёт заведения, ты представляешь!

– Это ещё что за новости? – удивляюсь я. – Что произошло? У нас намечается проверка? Нам запретили работать?

Хотя ничего подобного не намечалось, я была бы в курсе.

– Это лучше ты мне скажи, звезда боулинга, – беззлобно хмыкает Оля. – Какой-то тип до самого утра снял весь клуб. Приехал вместе с друзьями час назад, заказал напитки и катают шары. Ведут себя прилично.

– А я тут причём? – недоумеваю я.

– Ах, я же не сказала, – махнула она рукой. – Там один блондин притащил огромный букет белых роз и сказал, что это для тебя – для Егоровой Ангелины Геннадьевны. Ну ты и хитрюга, Геля. Всем заливаешь, что ни с кем не встречаешься и занимаешься чисто обучением и думаешь о карьере, а оказывается, вот оно что… Я не в претензии… Букетик кстати, видела? Это твой.

Она невозмутимо пожимает плечами, но в голосе отчётливо прослеживаются нотки обиды.

А по моей спине пробегает неприятный холодок. Я уже даже догадываюсь, что за блондин явился в клуб.

– Оля, – выдыхаю не своим голосом. – Я… Боже мой… Этот тип с утра ко мне привязался… Если это он, то…

– О чём ты? – не понимает меня Ольга.

Трясу головой и ощущаю помимо тревоги ещё и злость.

Разворачиваюсь и, чеканя шаг, иду взглянуть на блондина, что выкупил до самого утра весь боулинг и притащил розы.

Точно фурия влетаю в игровую зону и приближаюсь к трём мужчинам.

Скажите, что мне это снится.

Данте. Он самый.

Завораживающий? Нереальный?

В точку.

Совершенно не их тех гламурных мужчин, что каждое утро укладывают свои волосы, беспокоятся за внешность и следят за модой.

Этот… Данте внешне совсем другой.

Его типаж как спасатель из книг и фильмов: эти герои ориентируется в любой местности – хоть на земле, хоть в воде. Он из тех мужчин, что ведут за собой, принимают ответственные решения и всегда говорят: «Всё будет хорошо. Верь мне». И все замирают, ловят каждое его слово…

Кажется, это называется «харизма»?

И наверняка он целуется так, что все мозги растерять можно.

В то же время он тот самый маньяк, что утром увязался со мной.

Мужчина поворачивает в мою сторону голову, моргает, словно удивлён моим появлением, а потом его губы расплываются просто в восхитительной улыбке.

Несколько бесконечных секунд мы таращимся друг на друга.

И я сейчас как дурочка краснею до корней волос от его пристального взгляда…

Что ему нужно от меня?

Разрываю зрительный контакт и собираю себя в кулак. Мне совершенно не нравится, что я чувствую себя уязвимо и растеряно.

– Что за игру вы затеяли? – рявкаю бесцеремонно, забыв про тактичность и тут же запинаюсь.

– Ангел мой… Ты здесь… – произносит он таким восхищённым тоном, что я просто хлопаю глазами.

* * *

ДАНТЕ

– Зачем вы здесь? – со смесью страха и гнева интересуется мой Ангел.

Глаза полны непонимания и весьма неприятного удивления. Прискорбно.

– Есть две причины. Первая – игра в боулинг, – произношу мягко. – Вторая – это ты, Ангелина. В большей степени всё же из-за тебя. Кстати, тебе передали цветы? Они тебе понравились?

Девушка бросает полный гнева взгляд на моих друзей, потом одаривает им меня и произносит:

– В боулинг играйте, сколько хотите. А вот второй вариант меня совершенно не устраивает. И цветы свои заберите, мне они не нужны.

Она вдруг заливается краской смущения и добавляет воинственно:

– У меня жуткая аллергия на розы.

– Да? – вздёргиваю брови. Врёт. Даже ушки покраснели. Так бы и зацеловал её… прямо сейчас.

– Аллергия только на розы? Как насчёт пионов? Или орхидей? Орхидеи невероятно прекрасны и нежны. И очень схожи со сосредоточением женской сексуальности.

Она смущена и отводит взгляд, поджимает губы. Но злость придаёт моему Ангелу сил, и она вновь смотрит на меня и выдыхает раздражённо:

– У меня на все цветы аллергия. Так что зря старались. Данте.

Моё имя произносит жёстко, резко, словно пытается выразить тоном всю степень своего негодования.

– Хорошо. К чёрту цветы, – пожимаю плечами. – Как насчёт совместного ужина? Только ты и я? Мои друзья уйдут.

Она дерзко задирает подбородок и мрачно обещает мне:

– Вы – псих. А значит, я не пошла бы с вами на ужин, даже если бы вы остались единственным мужчиной на всём белом свете!

Весёлые смешки моих друзей заставили меня одарить их многозначительным взглядом.

– Вы одним словом точно охарактеризовали Данте, – ржёт Гена.

– Псих, он и в Аду псих, – добавляет Стас.

Нет, я точно сделаю из их тупых голов шары для боулинга.

– Идите-ка, перекурите, – произношу со скрытой угрозой.

Парни тут же оставляют шары, хватают свои бокалы с пивом и, продолжая посмеиваться, уходят.

Стас оборачивается и бросает моему Ангелу:

– Осторожнее с ним, малышка! Данте очень горячий! Может обжечь! Если что – зови! Спасём!

Совсем страх потерял. Точно на ринг вытащу его тупую задницу и выбью из него всю дурь.

– Не слушай их, – произношу, как мне кажется, легко и непринуждённо.

Но девушка вдруг обнимает себя за плечи, делает несколько шагов назад, чем вызывает у меня неприкрытое и сильное желание приблизиться к ней вплотную, вжать в своё тело и наброситься на мягкие губы, а потом…

Резко выдыхаю и говорю:

– Сыграешь со мной?

– Я на работе, – произносит она деловым тоном. – А вы играйте. У меня к вам лишь одна просьба. Точнее, совет.

– Хм. Совет? – улыбаюсь криво. – Ненавижу советы.

– Но всё же я вам его дам, – говорит она с нажимом. Облизывает свои невозможные губы и с придыханием произносит: – Оставьте меня в покое. Не смейте меня преследовать, дарить цветы и прочее, что бы вы там не задумали. Вы мне не нравитесь, Данте. Надеюсь, вы меня услышали и приняли к сведению.

Нет, девочка моя. Не услышал. Не принял.

– Это очень хреновый совет, Ангел, – мой голос становится ниже от бури, поднимающейся изнутри. – Я не оставлю тебя. Никогда. Я нашёл тебя и уже не отпущу. Раз я псих, значит, я болен. Безнадёжно болен тобой, Ангел. Как только увидел, так и заболел.

В два шага преодолеваю расстояние, разделяющее нас и кладу руки на её худенькие плечи. Она вздрагивает и вцепляется пальчиками в мои ладони, пытаясь стряхнуть с себя мои руки. Чуть сильнее сжимаю и немного зловеще улыбаюсь ей.