Портрет супруги слесаря - Маргарита Южина

– Ты чего это? – поймала она подругу, когда та направилась на лоджию, где мужчины курили. – Я, между прочим, Николая для Татьяны берегу.

– А я… – начала было Михална, но ее строго прервали:

– А у тебя муж есть!

– Да нету у меня никакого мужа! – не выдержала женщина и всхлипнула. – Он давно уже к другой сбежал. Помоложе. А я всем говорю, что он в командировке.

Валентина остолбенела:

– А… а зачем? Зачем ты врешь-то?

– А думаете, приятно слышать, когда вы вот рассказываете, что вам муж то сказал, другое сказал… Про стихи какие-то говорили… А я вроде как никому и не нужна, – отвернулась женщина к окну. – Вот я и… тоже… придумываю, что у меня хороший муж, что он мне подарки дарит… А потом бегу и сама себе колечки покупаю, чтобы думали, будто муж.

– И чегой-то вы тут спрятались? – подошла к женщинам Павлина Марковна. – Сплетни собираете?

– Да где ж их соберешь, когда мимо тебя ни одна сплетня не просочится? – весело фыркнула Валентина. И обратилась к Михалне: – Михална… Слушай, а ведь ты же молодая еще! И чего тебя все только по отчеству зовут? Как зовут-то тебя?

– Анжела, – потупилась подруга.

– Иди, Анжела Михална! – рукой указала путь Валентина. – Раньше надо было сказать, а то… Иди!

– Неудобно, – вдруг засмущалась Анжела. – Они там стоят с Мефодием Сидоровичем, может, разговаривают, а я…

– А я их сейчас разгоню, – решительно направилась к лоджии хозяйка. – Павлина Марковна, ты б хоть своего-то на танго пригласила, чего ж он у тебя в своих бровях запутался и сидит? Совсем разозлится.

И Валентина, поправив прическу, поспешила к мужчинам.

На лоджии в это время состоялся серьезный разговор.

– Хватит уже, Николай, – говорил Мефодий Сидорович другу. – Не могу я больше. Все равно твои эти придумки ни к чему.

– Очень тяжелый случай, – затягивался сигаретой Николай. – Я сейчас наблюдаю, что твоя жена совсем тобой не интересуется. Ну вот ни столечко! Это прямо не женщина, а холодильник какой-то! Льдина! Айсберг!

– Не обзывайся.

– Я не обзываюсь, это я удивляюсь так, – качал головой Николай. – И ведь что мы только не делали – и всякие тряпки в карманы совали, и сестру мою с тобой в ресторан отправляли…

– Помадой еще рубашку мазали, – подсказал Мефодий Сидорович. – Я ее тогда еле отстирал.

– Правильно, рубашку еще… Другая бы только из-за лифчика тебе уже чемоданы собрала, а твоя…

– Я ж тебе говорил, не будет она ревновать, а ты все: «Как увидит тебя с другой бабой, полюбит, как миленькая!» А мне от этих выкрутасов только стыд и все. Еще и фотография эта откуда-то взялась… – тяжко вздохнул Мефодий Сидорович. – Ты, что ли, сунул?

– Я! А кто ж? Это чтобы уж совсем… Последний гвоздь, так сказать…

– Хватит уже этих гвоздей. Не надо ничего.

– А мы еще придумаем… – хотел предложить новую идею Николай, но Мефодий Сидорович махнул рукой.

– Да чего тебе не нравится? Живем мы с Валюшей хорошо, она мне верит. Ну и… любит по-своему, а ты…

– Да какое там «любит»?! – возмутился Николай. – Она ж свою собачонку уважает больше, чем тебя! Я ж тоже сначала думал, что у вас все хорошо, но потом, как тебя послушал… Ты когда мне рассказал, как она тебе мяса пожалела, а потом этот кусок собаке отдала… Ты уж прости меня, Мефодий, но это не любовь! Это даже уважением не пахнет! Это же… я бы сказал, это…

– А я говорю – не лезь! Любит она! Как умеет, так и… так и любит! Не надо больше измывательств.

Николай наконец догадался обидеться:

– Нет, а я вот не могу сообразить! Ты же сам все это начал! Ты ж ко мне пришел, страдал и говорил, что надо срочно что-то придумать! Я и решил, если мужик ни с того ни с сего, сдуру…

– Да не сдуру я! – повысил голос Мефодий Сидорович и объяснил, глядя куда-то вдаль: – Понимаешь, мне Валюша всегда нравилась. Да чего там… Любил я ее! И сейчас люблю. Вот сколько помню, столько и люблю. Она ж раньше, знаешь, какая была? Ух! За ней все парни бегали… Один такой был… Смазливый, всегда при платочке… Вале он очень нравился. У них любовь была. А потом его посадили. Надолго. А уж когда он сел, то выяснилось, что любовь у них не только с Валюшей случилась, одна женщина даже ребеночка от Лешки родила. Ну вот этого Валюша стерпеть не могла. Ну и… вышла за первого попавшегося… За меня то есть. А потом он отсидел и к ней приехал. Мы тогда еще в старой квартире жили. Володька маленький был. Ну и… Очень она тогда мучилась. Но осталась со мной. И вот только все забылось, а тут – здрасте – прибегает, да только по старому адресу. А мы там уже лет десять не живем.

– И хорошо! – не слишком расстраивался Николай. – Пусть ищет. Город-то большой, где ж вас найдешь?

– Город большой… – кивнул Мефодий Сидорович. – И людей много, есть кому сказать. Вот я и подумал, что б такое устроить, чтобы Валюша меня заметила… Да нет, чтобы она из-за меня стала волноваться, переживать… А о своем этом Лешке ей бы и думать некогда было.

– Ну и дурак, – успокоил Николай. – А если бы она… Ну вот он бы к ней пришел, дружок-то бывший, а тут и ты явился – весь в помаде! Если б твоя Валюша сказала: «Ага! Шляешься, паразит такой? Я тогда к другому ухожу!» Могло такое быть?

– Могло… – согласился Мефодий Сидорович. – Только тогда бы все сразу ясно стало. Ну и пусть бы шла… Володька уже большой. Должна же она быть счастлива. А вообще-то, если честно… Я так думаю, Валюша меня уже ни на кого не променяет. Она просто верит мне, и все. И я ей верю.

Николай почесал переносицу.

– Ну… Это ты погорячился… Женщинам вообще верить нельзя, – промямлил он. – Тут иногда себе-то верить боишься, а жене…

– Да ты-то откуда знаешь? – вскипел Мефодий Сидорович. – Ты вот проживи с женой больше тридцати лет, а потом…

– Вот это уж я знаю! Все они! Моя тоже говорила: «Ах, да я! Тебя! Да чтобы бросить?! Ни в жисть!» А сама, стерва, бросила.

– Так потому что ты пил, как верблюд.

– Ну и что?! – искренне возмутился Николай. – Это еще не повод мужьями бросаться. А ты вот думаешь, у тебя не такая? Ты вот и не пьешь, и пляшешь под ее дудку, как тюлень дрессированный, а Валюша все равно не ценит. Попадется мужик стоящий, и все.

– Прекрати, Николай, – набычился Мефодий Сидорович. – Ты не знаешь Валюшу!

– Это ты не знаешь, наивная простота, – усмехнулся Николай. – Вот сейчас сам посмотришь… Валюша!

И Николай позвал Валентину Адамовну на лоджию.

– Да ты что?! Сдурел совсем?! – тянул друга обратно Мефодий Сидорович. – Я ж тебя!..

Но Валентина и сама уже направлялась к мужчинам.

– Вот вы где? А я вас ищу, – улыбалась она Николаю. – Пойдемте же танцевать! Вас там женщины уже обыскались. Ждут-ждут, а никто их не приглашает. Особенно Михалну. Николай, у нас есть такая девушка – Анжела Михална, ну очень приятная особа! Очень! Настоятельно рекомендую!