Портрет супруги слесаря - Маргарита Южина

– Девушка! – ринулась к паре Маша, но ее успела перехватить Валентина.

– Ты сейчас спугнешь состоятельную клиентку, – зашипела она на невестку. – Сиди уже, горе мое, я сама.

Она неторопливо поднялась, поправила на себе сарафан. Брякнула бусами и поплыла к столику мужа.

– Моня, друг мой, отцепись от скатерти, – рыкнула она за спиной супруга. – Девушка просит уделить ей внимание.

Голова Мефодия Сидоровича обреченно дернулась, и он стал медленно поворачиваться на голос, не ожидая от судьбы ничего утешительного.

– Валюша, рыб… кха… рыбка моя… – проблеял мужчина, завидев жену. – И ты тут?

– Да, Моня, так случилось, – уверенно уселась за стол мужа дама и рявкнула на весь зал: – Маша! Иди к нам! Здесь уже принесли салаты!

Спутница Мефодия Сидоровича, похоже, не слишком обрадовалась гостье.

– Моня, а это кто? – капризно скривила она губки.

– Будьте любезны называть Мефодия Сидоровича по имени-отчеству! – подоспела Маша. – Простите, а вы кем ему приходитесь?

– А вы? – кокетливо склонила голову младая прелестница.

– Нет уж, сначала вы представьтесь, – сощурила глаза Маша.

– Я – подруга Мони, – весело ответила девица.

– А я его невестка! А вот это его… – Маша гордо задрала подбородок, – это его жена!

– Фу, как уныло, – перекривилась девчонка. – Жена, невестка… Вы бы еще маму вспомнили. У нас с Мефодием легкие, непринужденные отношения. Вот сегодня мы зашли в «Пингвин»…

– А почему именно в «Пингвин»? – заинтересовалась вдруг Валентина. – Здесь кухня хорошая, да? А я вот попробовала у вас этот салатик… чего-то он мне… не показался… и вот этот…

Валентина беззастенчиво тыкала вилкой в тарелки с салатами и сосредоточенно жевала.

– Да что вы?! – возмутилась девушка Мефодия Сидоровича. – Это ужасный набор продуктов! Нам это подали как «Цезарь», но это не «Цезарь»!

– Действительно, – кивала Валентина. – Где ж здесь цезарь? Обыкновенный салат.

– А вот это! – забыла про Машу девица. – Это, по-вашему, что? Они же даже обычный оливье умудрились испортить! Это же невозможно есть!

– Да? – захлопала ресницами жена Мефодия Сидоровича. – А я чего-то ничего… съела… Моня, не вздумай лезть туда вилкой! Девушка сказала, что это есть нельзя, а у тебя несварение! Девушка, а что бы вы на стол поставили?

Девушка уже закатила глазки, собираясь продиктовать меню, но к столику подошел детина с Боникой на руках.

– Вот! Забирайте своего зверя! – с негодованием сунул он в руки Валентины Адамовны собаку. – Она же просто… просто невменяемая! Она мне все брюки порвала!

– Да полно вам, – отмахнулась от него женщина. – Не видите – мы заняты! Посидите с собачкой еще полчасика, нам еще нужно кое-что обсудить! А сюда с животными нельзя.

– Я уже договорился, пусть будет, – махнул рукой детина. – Только если она тут все переломает, платить сами будете, ясно?

И он решительно направился на свое рабочее место.

– Ой, какая симпатяшка! – заверещала блондинка. – А можно я ее подержу?

– Вам же сказали, она невменяемая, – прошипела Маша. – Оставьте собаку в покое.

– Машенька, ну пусть девочки поиграют, – расцвела Валентина. – Машенька, а мы себе закажем еще мороженого, а?

– Я не буду, от него фигура плывет, – обиженно надула губы Маша. – И вообще, мне уже домой пора. Если уж у вас тут такая веселая компания, не буду вам мешать.

– Ну что ты придумываешь? – лучилась свекровь. – Кому ты тут мешаешь? Кстати, если поедешь домой, забери Мефодия Сидоровича, ему завтра рано на работу… Так вы хотели рассказать про салаты…

Все-таки домой уехали все вместе. Правда, Маше вместе с Мефодием Сидоровичем пришлось очень постараться, чтобы оторвать Валентину от стола, дама согласилась ехать только при одном условии – они сейчас же заедут в магазин и купят мартини!

Всю дорогу Мефодий Сидорович держал на руках Бонику, теребил ей уши и прятал глаза от родственниц.

– Моня! Какая славная девочка! – щебетала Валентина. – Ей нужен новый унитаз?

– Зачем? – испуганно заморгал Мефодий Сидорович. – Ей-то зачем?

– Ну как же, а для чего она тогда тебя пригласила в этот «Пингвин»? – фыркнула супруга. – Чтобы сразить тебя своей неземной красотой, а потом всю оставшуюся жизнь лечить твою пупочную грыжу?

– Валюша! – покраснел муж. – Это… это моя клиентка. И… да! Ей-таки нужен унитаз!

– Машенька, ну и стоило так переживать? Я ж тебе сразу сказала! – свысока глянула на невестку свекровь. – Ой, девочка, не знаешь ты мужчин.

Маша только в удивлении мотала головой, вздыхала и придумывала: как бы разъяснить свекрови, что ее муж ей изменяет?

Поздно вечером, когда Мефодий Сидорович уже сочно посапывал в спальне, а Валентина после душа выплывала из ванной, к ней подошла Маша и трагически начала:

– Мама! Мефодий Сидорович… Он… Он…

– Да что такое-то? – уже встревожилась и Валентина.

– Он вам изменяет!

– Фу ты, господи, – выдохнула женщина. – Я уж думала, он помер. Что ты меня всегда так пугаешь? Прямо сил уже никаких нет! Ну пусть изменяет, если тебе так хочется, чего уж так волноваться-то?

Маша не могла поверить.

– Но как же! – таращилась она. – Но ведь… Как же так можно? Это ж…

– Успокойся, деточка, это еще не повод для паники.

И она поплыла дальше. Но поскольку Маша так и стояла возле ванной, пришлось пообещать:

– Ну хорошо, я сегодня накажу его как следует. Иди спи. Ты в последнее время стала какая-то… нервная. Может быть, тебе сходить постричься?.. Боника, куда ты утащила мамин тапок? Мамочка нервничает!

– С ума сойти… – растерянно хлопала глазами Маша. – Мамочка нервничает, когда теряет тапок, и абсолютно спокойна, когда теряется муж… Надо будет об этом поговорить с Володей.

Валентина улеглась в кровать и толкнула локтем мужа:

– Моня, ты бы со своими выкрутасами поосторожнее. Маша очень волнуется.

– Валюша! – встрепенулся муж. – Ты что-то сказала? Сколько времени? На работу пора?

– Я тебе говорю, ты со своими недоразумениями доведешь Машу до нервного срыва! – чуть не в ухо крикнула ему жена. – То рубашки в помаде, то лифчики какие-то, а сегодня прямо с лифчиком целая женщина. Машенька переживает.

– А ты? – уставился на Валентину супруг. – Ты меня уже простила?

– Моня, ну о чем ты говоришь! Кстати, ты пригласил Николая?

– Пригласил. Он сказал, что будет. Если сможет.

– А подарок мне ты уже купил?