Опасный поворот - Николас Спаркс

Несмотря на все старания Джоны, его команда проиграла, что его, впрочем, нисколько не расстроило. Они с его лучшим другом Марком подбежали к Майлсу.

– Вы оба играли отлично, – заверил мальчиков Майлс.

Они рассеянно его поблагодарили, и Джона потянул отца за свитер:

– Марк предложил мне переночевать у него.

– Моя мама согласна, – добавил Марк.

Майлс не знал, что ответить. Куда спокойнее, когда Джона дома – без него так одиноко.

– Ну, ладно. Если хочешь – иди к Марку.

– Спасибо, пап! – обрадовался Джона. – Ты лучше всех!

– Спасибо, мистер Райан, – сказал Марк. – Джона, пошли! Скажем маме, что тебе разрешили.

И они, счастливые, умчались. Майлс обернулся к Саре:

– А мы с ним договаривались взять в прокате какой-нибудь хороший фильм.

– Да, наверное, это очень обидно – когда тебя вот так вот легко забывают.

Майлс засмеялся. Она с каждой минутой нравилась ему все больше.

– Ну, раз я теперь совершенно свободен…

Она вскинула брови:

– Собираетесь снова спросить меня про вентилятор?

Он усмехнулся. Похоже, этого она ему не забудет никогда.

– Если у вас нет других планов…

– Хотите, я приглашу вас на ужин?

– Чай и овсянка?

– Попали в самую точку. И обещаю замотать голову полотенцем.

Майлс снова засмеялся. Господи, чем он заслужил такое счастье?

В октябре Майлс с Сарой встречались еще несколько раз помимо тех дней, когда Майлс виделся с ней после занятий Джоны. Они часами разговаривали, гуляли, держась за руки, и, хотя любовью еще не занимались, в их общении присутствовал недвусмысленный подтекст.

За несколько дней до Хэллоуина Майлс предложил Саре вместе пойти на гуляние привидений. У Марка был день рождения, и Джона шел ночевать к нему.

– А что это такое? – спросила Сара.

– Все ходят по старинным домам и слушают истории про привидения.

– Это в провинции так празднуют Хэллоуин?

– А можно просто посидеть у меня на крыльце. Будем жевать табак и играть на банджо.

– Пожалуй, первое, – рассмеялась она.

– Так я и думал. Я зайду за тобой в семь, договорились?

– Буду ждать с замиранием сердца. А потом ужин у меня?

– Прекрасная идея. Только, знаешь, если ты все время будешь кормить меня домашними ужинами, я избалуюсь.

– Ничего страшного, – подмигнула она. – В избалованных есть своя прелесть.

Вечером, выйдя из дома Сары, они влились в толпу людей, наряженных в костюмы позапрошлого века – женщины были в пышных юбках, мужчины надели черные брюки с высокими сапогами и широкополые шляпы.

– Ты здесь всю жизнь прожил? – спросила Сара.

– За вычетом учебы в университете.

– Ну и как тебе здесь нравилось?

– Знаешь, в провинциальных городках есть свое очарование. Все кажется таким надежным. Помню, когда мне было лет шесть-семь, я отправлялся с друзьями на рыбалку или в лес, до самого ужина. А иногда мы ставили палатку и ночевали на берегу реки. И мои родители совершенно не волновались. Здесь для мальчишек рай, и я счастлив, что Джона растет так же.

– Ты отпустишь Джону на реку с ночевкой?

– Ни за что. Даже в нашем Нью-Берне все изменилось.

Люди гуляли, подходили то к одному крыльцу, то к другому.

– Можно задать тебе один вопрос? – сказал Майлс.

– Это зависит от того, какой вопрос.

– Что за человек твой бывший муж? Ты о нем никогда не рассказывала.

– Его зовут Майкл Кинг. Мы познакомились, когда он окончил магистратуру. Брак продлился три года. Он богат, образован, хорош собой.

– Ну, теперь понятно, почему он тебе не нравится.

– Первые года два мы были счастливы. Во всяком случае, я. У нас была чудесная квартира, мы все свободное время проводили вместе, и мне казалось, я его хорошо знаю. Но выяснилось, что я ошибалась. Под конец мы почти не разговаривали, только ругались… и брак у нас не получился.

– И когда ты решила, что все кончено?

– Когда он принес бумаги на развод.

– Ты этого не ожидала?

– Нет.

– Я сразу понял, что он мне не понравится. – А еще Майлс понял, что она не все ему рассказала.

– Может, поэтому мы с тобой и поладили, – усмехнулась она. – У нас вкусы одинаковые.

– Расходимся разве что во взглядах на провинциальную жизнь.

– Я не говорила, что мне здесь не нравится.

– Но вообще эта жизнь не по тебе, да? Ты здесь долго задерживаться не собираешься, так?

– Смотря как сложится.

– Что сложится?

Она улыбнулась:

– Может, у меня появятся веские причины здесь остаться.

Майлс с Сарой побродили еще пару часов. Наконец народ стал расходиться по домам.

– Нам надо зайти в одно место, – сказал Майлс.

Он взял Сару за руку. Вскоре они оказались около старого двухэтажного дома. На крыльце горела дюжина свечей, в кресле-качалке сидела пожилая дама. Майлс и Сара устроились на ступеньках.

– Добрый вечер, мисс Харкинс, – сказал Майлс. – Ну как, много у вас сегодня побывало народу?

– Как обычно, – ответила мисс Харкинс. Ее хриплый голос выдавал заядлую курильщицу. – Сам знаешь, как это бывает. – Она пристально взглянула на Майлса: – Ну что, пришли послушать историю про Харриса и Кэтрин Прессер?

– Я подумал, ей бы хорошо ее услышать, – серьезно кивнул Майлс.

В глазах мисс Харкинс мелькнул задорный огонек. Майлс обнял Сару за плечи, и ей стало легко и покойно.

Рассказывать мисс Харкинс начала шепотом:

– Харрис Прессер родился в восемьсот сорок третьем году, родители его держали небольшую свечную лавку в центре Нью-Берна. Кэтрин Порди исполнилось семнадцать, и она, как и Харрис, была в семье единственным ребенком. Ее родители владели гостиницей и лесопилкой, и семья считалась самой богатой в городе. В шестьдесят втором году в город вошли войска северян, но Харрис с Кэтрин все равно встречались летними вечерами и гуляли по берегу Ньюс. Но когда об этом прознали родители Кэтрин, они пришли в ярость и запретили дочери встречаться с Харрисом – они сочли, что отпрыск небогатого семейства Прессер недостоин их дочери. И тогда молодые люди придумали вот что. Когда родители Кэтрин засыпали, она выставляла на подоконник зажженную свечу, и Харрис выскальзывал из дому, забирался на старый дуб, что рос в аккурат под окном Кэтрин, и помогал девушке спуститься. Так они встречались чуть ли не каждый день, и любовь их становилась все сильнее.