Опасный поворот - Николас Спаркс

В пятницу в воздухе появилась прохладная свежесть осени. Листва на дубах и магнолиях только начинала желтеть, и Сара любовалась лучами заходящего солнца, проникавшими сквозь кроны деревьев.

Она весь день думала о предстоящем свидании. Судя по трем сообщениям, оставленным на автоответчике, ее мать думала о том же – слишком, по мнению Сары, напряженно. «Не забудь взять жакет. Не дай бог, подхватишь воспаление легких». Второе сообщение начиналось словами: «Говоря "жакет", я имела в виду что-нибудь приличное. Умоляю, только не надевай ту зеленую хламиду. Она, может, и теплая, но страшна как грех». Услышав и на третьем сообщении голос матери, Сара нажала на кнопку «стереть». Пора было собираться.

Через час, услышав на лестнице его шаги, она оправила черное короткое платье и открыла дверь.

– Привет! Я не опоздал?

– Нет, – улыбнулась Сара. – Вы явились вовремя.

Майлс облегченно вздохнул:

– Вы замечательно выглядите.

– Спасибо. Это – мне? – спросила она, показав на длинную коробку у него под мышкой.

Он кивнул и протянул ей коробку. Внутри было шесть желтых роз.

– По одной за каждую неделю ваших занятий с Джоной.

– Как трогательно! Моя мама будет в восторге.

– Ваша мама?

– Я вам о ней еще расскажу. Вы тут располагайтесь, а я пойду цветы поставлю.

Майлс прошел в комнату и огляделся. Очень мило и уютно.

Сара достала с полки вазочку, набрала в нее воды.

– У вас очень симпатичная квартира, – сказал он.

– Спасибо. Мне и самой здесь нравится.

Майлс отодвинул занавеску и выглянул на улицу.

– Вам удобно жить в центре?

– Да, вполне. Я впервые живу в городе, где в девять вечера все уже спят. У вас, наверное, немного работы?

– Честно говоря, я в городе почти не работаю. На моем попечении округ.

Сара поставила вазу посреди стола.

– Чудесные цветы. Спасибо. Так куда же мы направимся? – спросила она, беря сумочку.

– Здесь за углом есть ресторан – «Харви Мэншен», – сказал Майлс. – Только на улице довольно прохладно, вы накиньте на себя что-нибудь.

Сара пошла в гардеробную, но вместо того, чтобы взять то «длинное, зеленое и теплое», выбрала легкий пиджак, который лучше подходил к платью.

– Вы точно в этом не замерзнете?

Она с радостью сменила пиджак на ту самую зеленую хламиду, и Майлс галантно помог Саре ее надеть. Когда они вышли на улицу, оказалось, что там действительно свежо, и Сара инстинктивно сунула руки в карманы.

– В том пиджаке вы бы наверняка замерзли.

– Да уж, – сказала она. – Но этот не очень подходит к платью.

– По-моему, главное – чтобы было удобно. К тому же он вам идет.

За эти слова она готова была его расцеловать.

Через несколько шагов – сама удивившись не меньше Майлса – она взяла его под руку.

– А теперь, – сказала она, – я расскажу про свою маму.

Они сели за столик, а Майлс все продолжал смеяться.

– Похоже, она потрясающая женщина!

– Вам легко говорить – она не ваша мама.

– Просто так она демонстрирует вам свою любовь.

– Я прекрасно это понимаю. Но иногда мне кажется, что она нарочно сводит меня с ума.

Сара хоть и была раздражена, но Майлсу в мерцающем свете свечей она казалась совершенно очаровательной.

– Радуйтесь хотя бы тому, что она рядом. Я же вам уже говорил, я с отцом общаюсь только изредка.

– А где он сейчас?

– Понятия не имею. Месяца два назад я получил от него открытку из Чарлстона, но вряд ли он все еще там. Когда мама умерла, он бросил работу, продал дом, купил яхту и сообщил мне, что отправляется посмотреть мир.

– Странно как-то, – нахмурилась Сара.

– Вполне в его духе. Честно говоря, я нисколько не удивился, но понять, о чем я говорю, вы сможете, только если лично с ним познакомитесь.

– От чего умерла ваша мама? – осторожно спросила Сара.

Майлс тут же напрягся, и Сара пожалела, что задала этот вопрос.

– Извините, – сказала она, наклонившись к нему.

– Да ничего страшного, – тихо сказал Майлс. – Я просто давно об этом ни с кем не разговаривал. У мамы начались боли в желудке. Иногда она всю ночь не могла уснуть. Думаю, в глубине души она понимала, насколько все серьезно, а когда наконец пошла к врачу, выяснилось, что это рак и метастазы пошли в печень и поджелудочную. Сделать было ничего нельзя. Через три недели она умерла.

– Мне очень жаль, – сказала она, не найдя других слов.

– И мне тоже. Думаю, она бы вам понравилась.

Беседу прервал подошедший к ним официант. Они заказали по коктейлю и потянулись за меню.