Прошу прощения... и тортик - Марина Дианова

- Я знаю родная, знаю, но не все и сразу.

Алена нахмурилась, но я не позволил ей уходить глубоко в мысли, начиная целовать и распылять по-настоящему. Трусики полетели к платью и вот она, наконец, осталась передо мной голой. Боги, знала бы она, сколько раз я воскрешал в своей памяти то утро, когда она оказалась голой в моей кровати, но это зрелище затмит любое. Алена отвечала на каждое мое прикосновение, выгибалась дугой и била меня по крестцу ногами, за то, что я так медлю. А я медлил. Я впитывал ее поцелуи, наслаждался прикосновением и нетерпением – все что я мог взять я брал.

Момент пришел. Поцеловав и в без того зацелованные губы, я лег сверху, удерживая себя на локтях. Вновь поцелуй, моя рука между нашими телами, чтобы убедится, что она готова и резкий толчок. Вскрик, но я не даю одинокой слезинке упасть на подушку, сцеловываю, шепчу какие-то милости, начиная неспешно раскачиваться и вот долгожданный стон, все набирающий обороты от моих движений.

- Давай, малыш, давай, - шепчу я, чувствуя, что скоро достигну разрядки. – Аленка, я скоро, - предупредил я увеличивая темп.

Идеальный первый раз. Мы закончили одновременно с ее громкими стонами и моим рыком.

- Ты как? – я перекатился на подушку рядом, начиная целовать голое плечико.

- Нормально, - я нахмурился, - Хотя нет, это не нормально. Я прекрасно. Точно. Я не могу сформулировать свои мысли, будто я пьяная.

- Все хорошо, родная. Тебе не больно? – учтиво поинтересовался я, уже плотоядно поглядывая на ее грудь.

- Щиплет немного, - призналась она нехотя, а я разочарованно вздохнул. Второй раунд отменяется.

- Пойдем в душ, - предложил я, уже подхватывая свою девочку на руки.

В огромной ванной люкса мы валялись не меньше часа, целуясь, ласкаясь и наслаждаясь обществом друг друга.

А после был второй раунд.

И третий.

И все виды ласк, которые только изобрело человечество…

И не было счастливей человека, чем я.

- Все, - Аленка убегала от меня по всей кровати. – Я больше не могу. Хватит, - молилась она. – Дай мне передышку.

- Нет, - усмехался я, дергая беглянку за ногу. – Никуда ты теперь не уйдешь.

- Не уйду, но мне нужен отдых. И сон. И еда.

- Все будет, - пообещал я. – Хочешь, давай сходим в ресторан.

- Я не подобающе выгляжу, - она надула губки. О, моя бы воля, она бы только так и ходила: растрепанная, зацелованная и голая. – Вообще я хочу пойти посмотреть рассвет.

- Так пойдем, - легко согласился я. - Пошли встречать рассвет.

Восприняв мои слова как руководство к действую, Аленка соскочила с кровати и бросилась одеваться.

- Я готова, - через десять минут она стояла полностью готовая к нашему путешествию.

Мне одеваться было проще – нищему одеться – только подпоясаться.

Мы вышли из гостиницы и направились на берег, где уже сидело несколько компаний.

Первый рассвет взрослой жизни мы встретили в обнимку.

- Опа, какие люди, - услышал я со стороны. Повернув голову я наткнулся на малого и Олега. Оценив наш внешний вид и позу, в которой мы стояли, ни для кого не осталось секретом о том, где и главное как мы провели ночь. – Ну что принцесса, - выплюнул Андрей, - распечатал тебя наш Беркут. – Я бросился к малому, но тот пошатываясь умудрился ускользнуть. Поймал его, как ни странно, Олег.

- Малой, заткнись, - грозно сказал Олег, но Андрей продолжал усмехаться.

- Что? Спелись? Или вы на двоих раскупоривали эту конфетку.

- Андрей? – Аленка непонимающе смотрела на одноклассника, а тот все продолжал нести пьяный бред.

- Ну что? Кому теперь трофеи? Берк, теперь машина твоя. – Олег зло пнул малого, чтобы тот замолчал.

- Леш, что он говорит? – Алена смотрела на меня с возмущением, а на дне глаз начало появляться понимание. – Леш…

- Родная, не слушай ты этот пьяный бред, - я сделал шаг к Алене, но та отступила на шаг назад.

- Пьяный бред? Ну же, Беркут, расскажи, что ее девственность — это просто спор, - заорал Андрей. – Я за ней, как за принцессой, ухаживал, чтобы вы, два идиота, заспорились кому она первой даст.

- Леш, - в глазах слезы и неверие. – Это правда?

- Нет, - воскликнул я, делая шаг вперед.

- Нет? – влез малой. – Ну да, ну да. И морды вы друг другу били просто так.

- Андрей, заткнись, - Олег вновь поймал малого за шкирку и тряханул как нашкодившего котенка. Моя бы воля я бы его просто скинул с обрыва.

- Так был спор? – закричала Алена.

- Это сложно, - начал говорить я, ероша волосы на голове. – Мы поспорили, да, но я отказался от спора едва узнал тебя. Олег…? – я повернулся к своему сопернику в поисках поддержки.

- Ален, он говорит правду. Мы давно забили на этот спор.

- Значит спор все таки был? – она плакала. Без истерик и без надрывов. Слезы просто текли из ее глаз. – Кто первый распечатает меня? Один – человек которого я считала другом, а другой – незнакомый парень.

- Ален, - я сделал шаг к ней на встречу. – Все не так отвратительно как кажется. Да, спор был, но мы бросили эту затею едва я узнал тебя. Аленка, девочка, я же правда влюбился в тебя как мальчишка.

- Не подходи ко мне, - сказала она спокойным голосом. – Вы мне отвратительны. Оба… Я же живой человек.

- Ален… - мне было физически больно. – Это все глупость… Этот спор… Я правда люблю тебя.

- Нет, - отрезала она. – Я тебе не верю.

Она убежала. Я бросился за ней следом, стараясь поймать беглянку.

- Малыш, - я схватил ее за руку и притянул к себе. – Ты же знаешь! Ты знаешь, что я люблю тебя. Ты же чувствуешь, что я не вру. Ты же знаешь, что этот спор – ерунда.

- Оставь меня в покое, Беркутов. Между нами все кончено. Не может быть ничего серьезного между нами. Отец был прав.

- Не говори так, - взмолился я, чувствуя слезы на щеках. – Аленка, девочка моя, я люблю тебя.

- Между нами все кончено, - сказала она глядя вперед. Спокойно. Ровно. Это на самом деле конец?

- Ален… - прошептал я. Она высвободилась из моих объятий и пошла в сторону гостиницы.

Я не успел. Когда я подошел к гостинице, она уже садилась в такси.

Я поднялся в номер, где все пропахло сексом и любовью. Цветы в вазе, лепестки по всей комнате, мокрое полотенце на стуле, маленькое пятнышко крови на простыне…

Я хотел плакать, крушить все во круг, угробить малого, но я сидел в кресле и смотрел на обстановку вокруг и не мог выдавить ничего. Пусто. Она забрала свое сердце.

Ничего. Пусть сейчас успокоится, а завтра… завтра все будет хорошо. Она выслушает меня.