Тайна пропавших картин - Ольга Солнцева

22

Уставшая до изнеможения, как после тяжелой физической работы, я вернулась в коридор и снова закрыла дверь на все приспособления. Потом потопала обратно и уселась на диван в ярко освещенном зале. Пять лампочек внутри люстры исправно выполняли свою работу. У противоположной от дивана стены по-прежнему стояли картины – на том же самом месте, разумеется, и в том же порядке.

– Что же мне с вами делать? – вслух спросила я девушку, мальчика и мужчину.

И тяжело вздохнула.

Мужчина, хоть и улыбался, смотрел на меня, как мне показалось, сурово, девушка – с легкой дружелюбной улыбкой, а взгляд мальчика приглашал окунуться в мир приключений. Я совсем некстати вспомнила о приеме, который используют художники, чтобы создать эффект, будто нарисованный на картине человек смотрит на тебя. Снова тяжело вздохнула, затем встала и направилась в свою комнату за блокнотом и ручкой. Пришло время для того, чтобы проанализировать создавшуюся ситуацию! Попробуем понять, КТО мог побывать в нашей квартире и оставить мне на память о себе три украденные из городского музея картины.

Вернулась, залезла с ногами на диван и, открыв чистую страничку, записала:

«Кто это сделал? Кто мог открыть дверь?»

Мне предстояло составить список тех, у кого мог побывать ключ от нашей квартиры. Я решила, что надо подозревать всех.

Первыми в списке очутились родители. Хотя смешно думать, что они могли украсть картины и принести их в свою же квартиру. Но… кто знает… Жизнь порой выписывает странные пердимонокли. К тому же, они могли ни о чем не подозревать, а просто дать наш ключ кому-то, точнее тому, кто все это сделал.

Родители

Потом я подумала о себе. А вдруг у меня какое-нибудь заболевание? Типа «лунатизм». Ночью встала, пошла в музей, украла картины, принесла домой, поставила их в зале около стены… Утром вполне могла не заметить этого. Ведь я сплю в своей комнате, там же и одеваюсь. Утром, позавтракав на кухне, убежала на работу, ничего не заметив.

Брррр! Ужас! Да быть такого не может! Если бы я чем-то болела, давно бы знала от родителей.

Но все-таки дрожащей рукой я поместила в этот список и себя. К тому же, и я могла стать жертвой обстоятельств, то есть дать ключ потенциальному похитителю картин и приносителю их в наш дом.

Я

Далее – мои друзья. Кому из них я давала ключ? Да пожалуй, только своей подруге Вере. Однажды. Кажется, ей нужно было встретиться с кавалером. Не подумайте, ничего плохого! Просто она живет в общаге. И не каждого кавалера можно туда привести. В общем, это к делу не относится. Но в подозреваемые Веру записать придется.

Вера

Еще как-то пришлось оставить ключ соседке Валентине Петровне, бабушке, живущей в квартире напротив. К нам должны были прийти электрики, чтобы проверить электроплиту на кухне. Осуществлялся обычный плановый осмотр во всем доме… Но бабушке уже восемьдесят три. И живет она одна. Нет, вряд ли… Однако, всех так всех. И вздохнув, я записала и ее:

Соседка Валентина Петровна

Больше я ключ никому не давала.

Другой вариант: ключ у меня могли незаметно вытащить, а потом вернуть обратно. Где такое было бы возможно? Только на работе. Там есть специальное служебное помещение, где все работающие в музее оставляют свои вещи. У каждого работника есть ключ от этой комнаты. Дверь закрывается всегда – это правило. Посторонние могут зайти туда ну разве только с отмычкой. До сих пор у нас никогда и ничего не пропадало. Хотя мой ключ от квартиры, если задуматься вовсе и не пропадал: просто кто-то мог взять его, снять слепок, а потом незаметно сунуть в сумку обратно.

После этой логической цепочки в моем списке оказались все работники музея.

Рисыч

Лера

Тетя Мотя

Дядя Ваня

Рома

Потом, немного поразмыслив, я написала еще одного подозреваемого:

Незнакомец

Это слово звучало несколько романтично для такой щекотливой ситуации. С минуту я в задумчивости погрызла кончик ручки, потом, решительно зачеркнула слово «незнакомец» и написала более прямолинейно:

Вор

Да, это тот, кого я, возможно, и не знаю. У него мог быть и не ключ вовсе, а отмычка. Но как все это странно! Украсть и оставить краденое не поймешь где. Хотя, кто знает, может, именно в этом и заключается разгадка. Точнее, замысел – поместить картины в месте, где никто искать не будет. Только не понятно, а почему именно в моей квартире? Что, других претендентов для этого не нашлось?

Короче, в моем списке сейчас было десять подозреваемых – я пронумеровала всех, кто был написан, чтобы подсчитать:

1. родители,

2. я,

3. подружка Вера

4. соседка Валентина Петровна,

5. Рисыч,

6. Валерия,

7. тетя Мотя,

8. дядя Ваня,

9. Рома,

10. вор.

23

Во всех детективных историях пытаются найти мотив. Я прочертила на листе черту сверху вниз, отделив подозреваемых и оставив место справа. У меня получилось что-то вроде таблицы. Справа планировалось написать мотив для каждого.

Я притащила из своей комнаты подушку и одеяло, улеглась, устроившись на диване поудобнее, и задумалась. Самые подозреваемые из списка – это все-таки те, кто работают в музее. Им проще красть. Но зачем? Никакой идеи о мотиве у меня в голове не возникало! Что сделаешь с этими картинами? Ни продашь, ни обменяешь. И наши об этом знают лучше, чем кто-то другой. Хотя… Все ли?..

В общем, пребывая в таком дедуктивно-индуктивном состоянии, я опять заснула. У меня есть такая особенность – отключаться во время стрессовой ситуации. Правда, среди ночи я могу проснуться и куковать до утра.

К счастью, в эту ночь спала я крепко. И кошмары мне никакие не снились. Поэтому, возможно, утром голова работала лучше. Мозг отсеял все ненужное и четко выдал еще одно предположение и задачу.

Возможно, картины в моем доме появились потому, что кто-то меня захотел подставить. Чем не мотив? Хотя вроде бы врагов у меня нет. И все-таки…

Я посмотрела в список на имена моих коллег.

Охранник Рома… Как бы в меня влюблен. Или, по крайней мере, я ему нравлюсь. Но я веду себя не так, как ему бы хотелось. Подшучиваю над его попытками ухаживать или просто не замечаю их. Мог он за это на меня разозлиться и напакостить мне?

Я вздохнула: верится с трудом. На Ромку это не похоже. Вид у него, конечно, суровый. Но не помню, чтобы он кого-нибудь обидел словом или взглядом.

Идем дальше.