Тайна пропавших картин - Ольга Солнцева

Ну, а в целом, почти ничего не изменилось.

Какое-то время мы с Валерией дулись друг на друга. Но совместная работа заставила нас забыть обиды. Конечно, приятельство между нами пропало, однако это делу не мешает.

Матрена Ивановна расстроилась, что у нас с Глебом не срослось. Почему – я, разумеется, ей объяснять не стала. Глеба с тех пор я не видела ни разу. И честно говоря, мне неинтересно, где он и с кем.

С Ромкой мы сдружились. Нет, не подумайте, что между нами что-то серьезное. Просто общаемся. И я верю, что в трудную минуту он не подведет.

Директор наш – все тот же, любимый нами Рисыч. После кражи в музее он поставил сигнализацию на несколько экспонатов. Тимофей Борисович – единственный действительно переживал, что картины были украдены…

Вот и все. Ставлю точку.

Хотя…

Недавно я встретила Митяева. Помните такого? Помощник следователя.

Он очень обрадовался нашей встрече, как будто встретил старого друга. Предложил посидеть в кафе. Я не отказалась.

На улице уже стояла осень: холодно, ветрено, дождливо. А внутри, в кафешке, оказалось тепло и уютно. Я никогда раньше не была здесь, и мне сразу понравилось. На столах горели золотистые свечи, на окнах висели красные шторы. Красота!

– Как тебя зовут? – спросила я, потому что не помнила его имя. А может, его начальник следователь Бегунов-Прыгунов и не назвал его.

– Дмитрий! – ответил он, и кончики его ушей покраснели.

– Ой, как здорово! – засмеялась я. – Дмитрий. Дима. Митя. Митя Митяев!

Уши Мити Митяева покраснели еще больше.

– Прости! – тут же остановилась я. – Просто неожиданно.

– Я знаю. Ты не первая, которая это замечает. В принципе, я уже привык.

Мы пили чай и болтали обо всем на свете. Митя оказался хорошим собеседником.

Наверно, атмосфера помогла разговориться Митяеву. Он вдруг вспомнил его первое «дело», которое расследовал в нашем музее.

– К сожалению, оно стало «висяком». Но это никак не повлияло на мою карьеру… А ты знаешь, что я узнал недавно? Помнишь моего начальника – Прыгунова?

– Конечно. Такого трудно забыть, – съязвила я.

– Так вот. Я случайно узнал, что он был лично заинтересован в том, чтобы найти картины.

– Ну, понятно. Он же следователь. Это его работа.

– Нет-нет! Лично для себя! Оказывается, эти картины рисовал его дед!

– Не может быть! – ахнула я.

– Да!!! Он уже знал об этом, когда пришел в музей, чтобы расследовать преступление.

«Расследовать преступление» звучало как-то слишком сурово. Я даже закашлялась от этих слов.

Митя ничего особенного не заметил и продолжал:

– Когда он понял, что кто-то спер… ой, прости, это его выражение… картины его деда, он был в гневе. «Я носом землю буду рыть, но картины найду!» – кипятился он. Но Андрей Филиппович – умный следователь. Он разместил в газете объявление, что купит дорого старые картины. И вор клюнул. Это был именно тот вор, который был нам нужен, потому что шеф спросил, ЧТО на картинах. Описание в точности совпадало с тем, что мы искали…

Я представила себе довольную мордашку Глеба, распределявшего по кучкам деньги, которые он получит за картины.

– …Они уже договорились с вором о встрече, а тот на условленном месте не появился.

«Вот глупый Глеб! – подумала я. – Если бы Мария Матвеевна не переукрала картины, сидеть бы ему уже в тюрьме!»

– Понятно, – сказала я. И мне действительно все стало понятно. Теперь я знала, КТО собирался «купить» украденные картины.