Дыхание снега и пепла - Диана Гэблдон

— Он все свалил на Ходжепила, — сказал мне Джейми, накладывая пикули на кусок пирога. — Ну естественно.

— Ты не встречался с Ходжепилом, — сказала я, ощутив, как побежали по телу мурашки. — То есть… не говорил с ним.

Он бросил на меня жесткий взгляд, но не стал продолжать эту тему, вместо этого предоставив Йену рассказывать историю по версии Лайонела Брауна. Все началось с него и его брата Ричарда, основавших комитет безопасности. Браун настаивал на том, что это предприятие было задумано исключительно в интересах людей — простым и понятным. Джейми фыркнул на это, но перебивать не стал.

Большинство мужчин Браунсвиля присоединились к комитету, в то время как мелкие фермеры и владельцы крупных имений в округе этого не сделали. До поры до времени все шло хорошо. Комитет разбирался с мелкими происшествиями, рассматривал дела о нападениях, кражах и тому подобное, и, если они и забирали себе немного свиней и оленьих туш в качестве оплаты за хлопоты, особых жалоб не поступало.

— Там все еще помнят о регуляторах, — объяснял Йен, нахмурив брови и намазывая новый кусок хлеба. — Брауны не присоединились к движению регуляторов, не было нужды: их кузен был шерифом, половина служащих в суде были Брауны или связаны узами брака с Браунами. Словом, они были у кормушки.

Регуляторские настроения все еще были довольно сильны в глубинке, даже несмотря на то, что основные лидеры движения, такие как Хермон Хазбенд и Джеймс Хантер, покинули колонию. После битвы при Аламансе многие регуляторы стали осторожнее в выражении своих взглядов, но несколько регуляторских семейств, живших неподалеку от Браунсвиля, стали все активнее критиковать влияние Браунов на местную политику и бизнес.

— Тиг О’Брайан был одним из них? — спросила я, чувствуя, как намазанный маслом тост превращается в камень в желудке. Джейми рассказал мне, что случилось с О’Брайанами, и я видела лицо Роджера, когда они вернулись.

Джейми кивнул, не отрывая взгляд от пирога.

— Здесь на сцену выходит Арвин Ходжепил, — сказал он, свирепо откусывая очередной кусок. Ходжепил, ловко избежавший ареста, сымитировав свою гибель во время пожара на складе в Кросс-Крике, стал зарабатывать на жизнь разными сомнительными занятиями. Рыбак рыбака видит издалека, и в итоге вокруг него собралась небольшая шайка головорезов‑единомышленников.

Эта банда начинала с малого: они просто грабили проезжавших мимо, захватывали таверны и тому подобное. Такое поведение обычно привлекает внимание, из-за многочисленных констеблей, шерифов, комитетов безопасности и подобных инстанций у себя на пути банда перебралась из предгорий, где они начинали, в горы, с их уединенными, изолированными от целого мира фермами и поместьями. Они также начали убивать своих жертв, чтобы не быть узнанными и избежать преследования.

— Или большинство жертв, — пробормотал Йен. Несколько секунд он рассматривал яйцо у себя в руке, а потом положил его обратно на стол.

Во время своей службы в Кросс-Крике Ходжепил наладил множество контактов с речными торговцами и контрабандистами. Некоторых интересовали шкуры, других все, что могло принести прибыль.

— И им пришло в голову, — сказал Джейми, делая глубокий вдох, — что девочки, женщины и юные мальчики стоят больше, чем что бы то ни было, за исключением, быть может, виски. — Угол его рта дернулся, но это была не улыбка.

— Наш мистер Браун настаивает, что не имел к этому никакого отношения, — вставил Йен с ноткой цинизма. — Как и его брат, и комитет вообще.

— Но как Брауны ввязались в банду Ходжепила? — спросила я. — И что они делали с людьми, которых похищали?

В ответ на первый вопрос я услышала, что это был благополучный исход неудачного ограбления.

— Помнишь старую хижину Аарона Бердсли?

— Еще бы не помнить, — сказала я, непроизвольно сморщив нос при воспоминании о том отвратительном свинарнике, и тут же вскрикнула, прижимая обе руки к израненному отростку.

Джейми глянул на меня и насадил очередной кусок хлеба на вилку.

— Ну так вот, — продолжил он, игнорируя мои замечания о том, что я уже сыта. — Брауны забрали ее себе, конечно, когда удочерили малышку. Они вычистили ее, снабдили всем необходимым и продолжили использовать как торговый пост.

Индейцы чероки и катуаба привыкли к этому месту, каким бы ужасным оно ни было, они приходили туда, когда делами заправлял Аарон Бердсли, и продолжили торговлю с новыми управляющими. Со всех сторон удачное приобретение.

— И Ходжепил это понял, — вставил Йен.

— Шайка Ходжепила с их обычными незамысловатыми методами ведения бизнеса напала на место, застрелила семейную пару управляющих и начала систематически разорять место. Одиннадцатилетняя дочь хозяев, которая в момент нападения была в амбаре, выскользнула наружу, оседлала мула и что есть мочи помчалась в Браунсвиль за помощью. Ей повезло встретить по пути комитет безопасности, возвращавшийся с какого-то задания, и она привела их как раз вовремя, чтобы застать бандитов.

Там с ними случилось то, что позже назовут мексиканским тупиком. Брауны окружили дом. Однако у Ходжепила в заложниках была Алисия Бердсли-Браун — двухлетняя девочка, которая являлась настоящей владелицей этого места и была удочерена Браунами по смерти ее предполагаемого отца.

У Ходжепила было достаточно продовольствия и оружия внутри, чтобы выдержать многонедельную осаду. Брауны же не желали поджигать такую ценную собственность, чтобы выкурить оттуда бандитов, а в случае штурма они рисковали бы жизнью девочки. Через день или два, в ходе которых между сторонами случилось несколько ленивых перестрелок, а члены комитета пришли в крайнее раздражение оттого, что им пришлось разбить лагерь в лесу вокруг фактории, из верхнего окна дома показался флаг перемирия, и Ричард Браун вошел внутрь для переговоров.

Результатом стала странного рода сделка. Банда Ходжепила продолжит заниматься своими делами, держась подальше от имущества, находящегося под протекцией Браунов, но они станут приносить трофеи с ограблений сюда, к торговому посту, где смогут их без подозрений сбыть за хорошую цену, при этом банда будет получать приличную долю.

— Трофеи, — сказала я, принимая свежий тост из рук Джейми. — Это… пленники?

— Иногда. — Он крепче сжал губы, наливая сидр и передавая мне кружку. — В зависимости от того, где они находились. Когда пленников захватывали в горах, некоторых из них продавали индейцам через факторию. Тех, что попадались им в предгорьях, они увозили к речным пиратам или на побережье, к кораблям, отходящим в Вест-Индию, — это лучшая цена, верно? Четырнадцатилетний паренек принесет не меньше сотни фунтов.

Мои губы онемели, и не только из-за сидра.

— Как долго это продолжалось? — спросила я потрясенно. — Скольких они продали? — Дети, девушки, юноши, увезенные далеко от дома и хладнокровно проданные в рабство. Никто не стал бы их искать.