Мир Аматорио. Неделимые - Мари Мур

– Вы оба мои героя, – я грустно улыбаюсь ему сквозь слезы и поглаживаю живот. – Вы спасли нас обоих.

Мы молчим и смотрим друг на друга.

И меня переполняют и захлестывают чувства. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не прижаться к Кэшу и запечатлеть поцелуй на его губах. Но я боюсь лишний раз сделать ему больно.

– Я должна вызвать медсестру.

Я медленно поднимаюсь с кресла, чтобы дотянуться до кнопки над изголовьем кровати. Осторожно просовываю ступни в кроксы. Эластичный бинт туго фиксирует правую ногу от пальцев до колена. И я уже не испытываю такую боль, когда наступаю на ногу.

– Ким, подожди.

Я останавливаюсь.

– Что случилось?

Кэш выдыхает медленно и задумчиво.

– Ты можешь кое-что проверить? Это важно.

Я киваю и сажусь на край койки. Нежно провожу кончиками пальцев по его подбородку, покрытому легкой щетиной. Кэш уставший и сонный. Его взгляд с усилием фокусируется на моем лице.

– Ким, у меня проблема… – он делает паузу. – Точнее, у моего члена.

– Что с ним?

– Я его не чувствую. Ты можешь посмотреть: все ли с ним в порядке?

В любой другой момент я бы подумала, что Кэш меня разыгрывает, но сейчас в его глазах застывает волнение. Я стараюсь не задеть его марлю и швы, стягивающие грудь, и приподнимаю край простыни.

– С ним все хорошо, – я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку.

– Не ври мне, – хмурится Кэш. – Долбанные врачи. Зачем они отрезали мой член?

Я чувствую себя так, словно пытаюсь успокоить ребенка, испытывающего возрастной кризис. И от моего любого слова он может испытать ужас и впасть в истерику.

– Кэш, не говори глупостей. Ты после наркоза, – я стараюсь говорить тоном эксперта. – Это норма, когда тонус еще не вернулся к твоим мышцам.

– Это моя главная мышца, черт возьми, – ругается Кэш заплетающимся языком. – Я должен ее чувствовать. Малышка, пожалуйста, потрогай его…

Он смотрит на меня умоляющими глазами. Я вздыхаю и кладу ладонь на его член поверх простыни. Сквозь нее проступают выпуклые очертания ствола и головки.

– Видишь? – я поглаживаю его достоинство пальцами. – Он на месте.

– Я ничего не почувствовал, – Кэш стонет и опускает веки. – Твою мать, я чувствую себя так, словно между моих ног сахарная вата. Ты можешь взять его в свою руку?

Я закатываю глаза.

– Мы в больнице, и я не стану этого делать.

– Тогда я сделаю это сам, – Кэш начинает срывать провода с руки.

В этот момент начинает частить пульсометр, и я решаю отбросить все свои принципы.

– Хорошо, хорошо, я сделаю это. Я возьму его.

Во второй раз я осторожно приподнимаю простынь. Запускаю под нее руку и обхватываю член. Мои пальцы проводят по нежной коже, и я бросаю взгляд на лицо Кэша.

Его брови сдвинуты, челюсть сжата. Он наблюдает за мной и выглядит так уязвимо, так… открыто.

– Не останавливайся, – шепчет он.

Я чувствую, как под моими пальцами его эрекция увеличивается все больше и больше. И с каждой секундой он становится каменным и твердым. Я убираю покрывало в сторону, чтобы показать Кэшу, что моя рука уже не смыкается вокруг его длины с массивной бледно-розовой головкой.

– Теперь ты убедился, что с ним все в порядке? – спрашиваю я.

В этот момент Кэш прикусывает нижнюю губу, но не сдерживается и выпускает смешок.

Мои глаза расширяются.

Он разыграл меня!

– Тебе повезло, что ты лежишь в больничной койке, – фыркаю я и набрасываю на Кэша простынь. – Я вызываю медсестру.

Я встаю с постели, и Кэш обхватывает меня за руку.

– Малышка, не надо никакую медсестру. Она позовет доктора, тот позовет полицию, а копы приведут еще кого-нибудь. Они все могут катиться к черту. Я не хочу никого видеть, кроме тебя, – он улыбается, и у меня в груди все расцветает от озорства, пляшущего в его глазах. – Если я подвинусь, тебе хватит места, чтобы лечь рядом со мной?

***

Первая неделя была изнурительной и тяжелой для Кэша. Одна из пуль прошла рядом с его сердцем и чудом не задела его. Доктор настоял на постельном режиме и запретил Кэшу любые физические нагрузки.

С той самой секунды, как я оказалась в больнице рядом с Кэшем, я не отходила от него ни на шаг. Я заботилась о нем, как о маленьком ребенке, и буквально кормила его с ложечки. Разумеется, Кэш протестовал и говорил, что справится сам. И, разумеется, я не оставила ему выбора.

В его больничную палату поставили еще одну кровать. Для меня.

И все свободное время я читаю для него книги.

– Ты хотела ласкать саму себя, – я читаю вслух и переворачиваю страницу. – Покажи мне. Что показать? Покажи мне, как ты хочешь, чтобы я трогал тебя. Настойчиво повторил Верт. Ты действительно этого хочешь? Щеки Алисы вспыхнули. Чертовски хочу. Верт склонился, слегка прикусывая кожу на ее шее. Не стесняйся и покажи мне.

– Стой, – меня останавливает Кэш. – Ты можешь читать медленнее и с выражением?

Я сердито смотрю на него поверх книги.

– Я читаю это в третий раз. Это постельная сцена, и ее можно пропустить.

– Это очень важная сцена, – возражает Кэш. – Прочитай ее еще раз. Только медленно и с выражением. Думаю, повторить ее с тобой.

Кэш откидывает голову на подушку, и его взгляд скользит по моему телу. Я краснею, как героиня из книги «Интроверт». Почему от глаз Кэша, говорящих: «Я трахну тебя», каждый дюйм моей кожи всегда становится опасно горячим?

***

– B1.

– Ранила.

– B2.

– Попала, – недовольно ворчит Кэш и чешет затылок.

– B3.

– Ты выигрываешь меня в морской бой в четвертый раз подряд! – Кэш бросает ручку вместе с блокнотом на кровать. – Черт возьми, как ты это делаешь?

Я наклоняю голову и игриво улыбаюсь.

– Я не выдаю свои секреты, – дразню его я.

Кэш смотрит на меня и прослеживает за моим взглядом. Поворачивает голову и замечает косметическое зеркало, которое стоит на прикроватной тумбочке рядом с его койкой.

– Ах, ты, маленькая жульница! – восклицает он. – Ты будешь за это наказана!

Со смехом я опускаю ноги на пол и собираюсь перебраться с его кровати на свою. Но не успеваю встать, как огромная рука Кэша обнимает меня за талию и возвращает обратно. В следующую секунду он щекочет меня под ребрами. Клянусь, его пальцы вот-вот доберутся до моих внутренностей.

– Кэш! – сквозь хохот произношу я. – Отпусти!

Кэш нависает над моим лицом, в его глазах танцуют шаловливые чертята. Уверена, он хочет щекотать меня дальше и наслаждаться моментом расплаты. Но он перебарывает искушение и останавливается.

Его взгляд все еще прикован