Истинная зайка для ректора - Анна Флор

— Вот же повезло! И на отработку не нарвались, — выдыхает Китти, когда мы запираемся в нашей комнате.

На губах подруги расцветает неуверенная улыбка.

— Может, он просто не знает ещё, что адептов можно наказывать отработками? — вяло отвечаю, ощущая, как руки до сих пор дрожат от волнения.

Валюсь на кровать прямо в академической форме на живот и сгребаю под щёку подушку.

— Вот бы оно так и осталось, — хихикает подруга, стягивая с себя пиджак, и плюхается на свою кровать у противоположной стены. — Ну что, какой теперь план?

А я решаю, что, пожалуй, обойдусь без участия Китти. Так надёжнее.

Глава 12

— Бель, ты куда? — удивлённо хлопает ресницами Китти, смотря на меня.

Мы только что вышли из аудитории по медитации и по внутреннему балансу магии. Мысленно держу в голове, что до рассеивания флюидов осталось каких-то два дня! Поэтому действовать надо стремительно. Кролик я или кто?

— Я не иду в столовую, — заговорщически подмигиваю ей я.

На губах подруги расцветает понимающая улыбка.

— Ладно. Может быть, тебе помочь? — Подруга играет бровями.

— Не дай Многоликий! — передёргиваю плечами и добавляю примирительно: — Не хочу тебя в это втягивать.

— Жа-а-аль, — тянет разочарованно Китти и, вздохнув, толкает дверь в столовую.

Я, поправив ремешок сумки, мчусь в сторону ректората мимо столовой.

Если я правильно помню, то ректор как раз обедать сейчас пойдет.

Подкравшись к ректорату, озираюсь по сторонам, как воришка. Кладу руку на металлическую ручку и дёргаю дверь. Не заперта! Какая удача для меня!

Юркнув в приёмную, открываю сумку и, застав Федерико жующим зелень, шепчу:

— Федя, потом салат доешь, ты мне сейчас нужен.

Федя, застигнутый врасплох за поглощением листочка зелени, перестает чавкать и внимательно смотрит на меня.

Вытащив фамильяра из сумки, аккуратно ставлю его на пол. Сама приникаю ухом к двери в кабинет, но, кроме гулко стучащего собственного сердца, не слышу ничего.

На всякий случай стучу. Не дождавшись ответа, осторожно заглядываю и, возликовав мысленно, проникаю в святая святых академии — в ректорский кабинет.

— Побудь часовым, Федя, — прошу я слизня, и тот, отдав честь лапкой, медленно ползет к дверям приемной в коридор.

Правда, пока ползет, оставляет за собой ядовитого зелёного цвета слизь.

Ладно, потом уберу за ним. Отмахиваюсь от этих мыслей и принимаюсь за дело.

Достаю флакончик, откручиваю крышку, затем вытаскиваю из сумки и ритуальную свечу. Зажигаю ее магией и вожу по пространству на том месте, где примерно стояла в тот день, пытаясь собрать во флакон флюиды. Другой рукой я стараюсь собрать во флакончик начавшие мерцать флюиды проклятья.

— Попробуй не слева направо, а справа налево, — раздается голос Федерико со стороны стола ректора.

Вздрогнув, я оборачиваюсь. Федя невозмутимо заползает на спинку кресла, оттуда съезжает, как по трамплину, и, подлетев в воздухе, шмякается на ректорский стол.

Воздевает ручки вверх и кланяется.

Воображала!

Я же возмущённо выпаливаю:

— Ты где должен быть?! Смотреть, не идёт ли ректор!

— Там никого нет. И это слишком низко для боевого слизня, — обиженно выпячивает губу Федерико.

— Ты не боевой, — злюсь я. — А целительский! Быстро на свой пост!

— Если я не боевой, то зачем мне магия и вот это? — перечит Федя, насупившись.

Он достает крохотную катану из-за спины, а на его голове появляется генеральская фуражка.

Он принимает позу военачальника, позируя на столе ректора, выставив катану перед собой вверх.

Дверь за моей спиной со скрипом открывается, вынуждая меня подскочить на месте.

Я лишь крепче сжимаю флакон и, обернувшись, ощущаю, как в горле пересыхает от страха.

В дверях стоит генерал Д'Альерри. Изогнув аристократично бровь, он с долей скептицизма и равнодушия смотрит на меня, мельком бросает взгляд на Федерико и вновь на меня. Слизень выдавливает широкую виноватую улыбку.

— Адептка Грин, чем на этот раз порадуете меня? — в приятном низком голосе генерала Д'Альерри сквозит сарказм.

— Окуриваю ваш кабинет! — тут же выпаливаю в ответ.

Сглатываю от ужаса, охватившего меня, но тут же прячу за спину флакон и, закрыв крышку, прячу улику в карман мантии.

— А я позирую! — встревает Федя.

Выдавливаю улыбку и для убедительности вожу свечкой по пространству над столом.

В синих глазах мужчины отчётливо видно недоверие.

— Адептка Грин, вас становится слишком много в моей временно ректорской жизни. Настолько, что я запомнил вашу фамилию. А я, поверьте, не горю желанием запоминать фамилии адептов, — холодно произносит генерал Д'Альерри.

Он проходит к своему столу, останавливаясь рядом со мной. Меня обдает шлейф аромата его парфюма — пряного, с нотками мускуса...

И я ужасаюсь собственным неправильным мыслям: хочется сделать глубокий вдох и прикрыть глаза от удовольствия. А ещё лучше — уткнуться носом в мундир из грубой ткани и вдыхать, вдыхать...

— Это что? — кивает генерал Д'Альерри в сторону слизня, вырывая меня из фантазий.

— Федя, — выпаливаю я, смутившись собственных мыслей.

— Интересный выбор фамильяра.

— Спасибо, — принимает на свой счёт слизень. — Я всегда считал, что выбрать своего фамильяра — это важный шаг в зарожде...

Слизень не договаривает, натыкаясь на мой предостерегающий взгляд.

Конечно, генерал Д'Альерри его слышать не может.

Родгар Д'Альерри смотрит на меня с несколько долгих томительных секунд. Слишком пронизывающе. Отчего кажется, будто я перед ним стою обнаженная!

Не вовремя всплывает воспоминание о голом казусе в первую нашу встречу. И вновь к щекам приливает кровь.

Наконец генерал переводит взгляд на окно, но потом вновь на меня. Шумно выдыхает, и на мгновение его зрачки становятся вертикальными, как у дракона.

— И снова эти ваши пуговицы, Аннабель, — барабанит он пальцами по столу, затем ослабляет воротник рубашки. — Выйдите отсюда, от греха подальше.

— От какого греха? — тут же спрашиваю я, с опаской следя за его действиями.

— От плотского. — Родгар Д'Альерри смотрит на меня так, что меня бросает в жар. Но тут же оскаливается плотоядно: — Шутка, лирийка.

Я моргаю.

— Или нет... — прячет резко улыбку генерал.

И теперь меня пробирает жар оттого, что это вполне может быть не шуткой!

— Брысь, зайка, — устало вздыхает господин Д'Альерри. — Сегодня тебе здесь нечем поживиться всё равно. Все военные документы я спрятал.

— Я же извинилась! — бормочу обиженно.

И быстро делаю шаг в сторону двери, чтобы позорно сбежать, пока мне позволяют.

Но нога предательски едет, стоит мне наступить на слизь Федерико, и я поскальзываюсь. От позорного падения меня спасает сильная мужская рука, абсолютно невозмутимо легшая мне на поясницу. Я же, зависнув практически в воздухе, лёжа на его руке, которая придерживает мою поясницу, тут