Не отталкивай, шельма - Александра Неярова

Стоящие радом ценители искусства, да и простые зрители начали перешёптываться, мол, смотрите, муза и художник вместе. Слетелись и папарацци, как мухи на мёд, стали щелкать фотоаппаратами, лесть с вопросами. Хитана вмиг стушевалась, и Князев поспешил увести её с эпицентра. Им удалось прорваться на улицу, оставив Стива позади, на растерзание журналистам.

– Мне казалось, ты любишь внимание? – произнёс Иран, когда они оказались на улице.

– Не такое, – танцовщица выглядела подавленной. Её заметно била дрожь. Но мужчина лезть с расспросами не стал.

Она старалась собрать распущенные волосы, но проказник–ветер не давал ей. Тогда Князев накинул на озябшие плечи свой пиджак, тем самым, за одно и придавив непослушные волосы.

– Спасибо.

Пара пошла вдоль тротуара в молчании. И чтобы развеять грусть девушки, Иран поинтересовался:

– Понравился портрет? – танцовщица чуть улыбнулась.

– Очень. Я не представляла, что могу быть такой…

– «Я тоже», – хотелось подметить мужчине. Но он предложил: – Хочешь, куплю для тебя?

Танцовщица улыбнулась шире, настроение, похоже, у неё поднялось.

– Нет.

– Но почему? – Иран недоумевал.

– Просто, потому что…

После они поужинали в ресторане, а затем Князев отвез Хитану домой.

– Я серьёзно, насчёт картины, – мужчина поймал девушку за руку у подъезда.

– И я.

Они смотрели друг на друга. И Иран понял, что танцовщица начинает ему всерьёз нравиться. Вот же!

Мужчина резко дёрнул Хитану на себя, обнял и приник желанным губам. Танцовщица не оттолкнула, ответила с пылом. Но отстранилась скоро. И прежде чем подняться в квартиру, предложила:

– Приходи послезавтра на наше выступление. Позже скину адрес.

Глава 5

Когда Денвер укутала ночь, Князев заглушил двигатель своего авто у клуба Треки. Мужчина не очень жаловал это заведение, хоть оно и было одним из популярных. В атмосфере клуба с лихвой хватало беспредела и опасности. И это омрачало шатена ещё больше, ведь выступление группы Хитаны состоится сегодня и именно здесь.

«И на кой только чёрт, выбрали эти Треки?!» – настроение Ирана стремительно катилось вниз, а вот беспокойство лишь нарастало.

Он выбрался наружу, с силой захлопнул дверцу машины, поставил на сигнализацию и зашагал в сторону ярко мигающего входа в здание. Два амбала пропустили без проблем, даже пожелали приятного времяпровождения, но это лишь подлило масла в огонь, и Князеву стоило немало усилий, чтоб не огрызнуться. С хмурым видом мужчина пробрался поближе к сцене с огромным до самого потолка экраном, на которой пока никто не выступал. Однако музыка била по ушам, от мерцающего света резало в глазах, а крики толпы, извивающейся под громкие ритмы, не улучшали положения.

Может, в иное время Князев и чувствовал бы себя лучше, но только не сейчас. Да стоило ему представить, как Хитана будет танцевать в сим заведении, и внутри подымалась волна неудержимой ярости. И ведь синеглазая чертовка сообщила о избранном месте лишь утром, и то в смске. А на телефонные звонки не отвечала специально, будто знала, что он будет ругать и отговаривать.

– Эй, красавчик! – прозвенело подвыпившее рядом. Иран оглянулся: вполне симпатичная молодая девчонка, по виду студентка, ластилась к нему и зазывала глазками, попутно оглаживая свои прелести руками. – Не желаешь, развлечься?

– Не нуждаюсь. Поищи другого, – Князев отвернулся, устремляя взгляд снова на сцену.

– Фи! Какой грубый… – надула накрашенные губки девица. – А может, подумаешь ещё?

Но шатен больше на малолетнюю приставалу не отвлекался, и та видно поняв, что ничего ей не перепадёт, побрела искать богатого «папика» дальше.

Малолетки. Этим Треки и не нравились Ирану больше всего, но он поспешил вернуться к мыслям о его синеглазой шельме. Да, Хитана, как ведьма, околдовала его, и он, матерый хищник, точно неопытный юнец, летел на её соблазняющий огонь. Князев хмыкнул, уж что–что, сгорать в пылающей страсти он не собирался, а вот познать страсть своей шельмы, напротив. И именно сегодня, когда станет отчитывать её за плохое поведение, но это предстоит чуть позже, а пока зрелище. Как раз стихла музыка, умерила пыл толпа, и ди–джей в микрофон провозгласил:

– Дамы и господа сегодняшнего вечера! Хотя погодите–ка – уже ведь жа–аркая но–очь! – взревел заводила в маске кота, размахивая большой плюшевой лапой. – В нашем клубе, и именно сейчас станцует свой не менее горячий танец небезызвестная уличная группа «Чёрный лотос»!

Толпа взревела вновь и обратила внимание на сцену. В зале вмиг погас весь свет, после зазвучал восточный, но переделанный под современный реп ритм музыки, загорелись несколько прожекторов и осветили мерцающим разноцветным светом танцоров, плавно и изящно выходящих к публике. Одновременно с этим из динамиков полились слова песни:

В заброшенной дивной долине,

Простирающейся до краев небес,

Царствовал хаос на чудной равнине,

Там пронесся вихрем отвергнутый бес.

Ветер трепал траву и цветы,

Порываясь ихбезжалостно сорвать,

Отчаянные крики птиц были слышны,

Но их души продолжали сгорать.

Прислушавшись, можно услышать слова

О горькой истории безответной любви.

В их криках была слышна мольба,

Всевышнему, что разбил чужие мечты…

За спинами танцоров в чёрно–жёлтых костюмах, на огромном экране крутили картинки соответствующей тематики. Смотрелось всё до жути необычно, далёко, но этим зрелище было и чарующим, резкие, грубые, а иногда плавные движения манили, заставляли не отрывать глаз от танца. Участников снова насчиталось девять, однако, солистами сегодня стали лишь двое.

Князев узнал в них Хитану и Рика. Волна ревности не заставила себя ждать, но шатену оставалось лишь наблюдать со стороны. И ждать. Ждать своего часа, когда Хитана, наконец, окажется в его объятьях, и он сможет наказать синеглазую шельму. В предвкушении Иран невольно начал вслушиваться в слова песни.

И видел творец отчаянье той,

Что отвергла любовь, себя погубив,

Ангел рыдала под волчий вой,

Ведь нельзя любить, душу не убив.

Ее горькие слезы, холодным огнем,

Срывались вниз на прекрасную даль.

И не выдержав боли, священным мечом

Обрезала крылья, сбросив, как шаль.

Всевышний разгневался, но знал,

Как сладок запретный плод.

А ангел тем временем в бездну упал,

И плакал от горя небесный народ…

Солисты вторили звучащим словам, исполняли роли призрачных Ангела и Беса, за их спинами развивались крылья: белые и чёрные. Связки и элементы танца получались удивительными, наполненными жизнью, массовка не отставала, дополняя иллюзорную картину. Казалось, в полумраке на