Разрушу твою семью - Юлия Бонд

— Да обычная я, а что?

— Необычная, — с эмоциональным подрывом в голосе ответила дочь. — У тебя взгляд другой. Глаза горят.

Я обернулась через плечо. Приложила платье к своей груди.

— Как думаешь: это или это? — Поинтересовалась у дочери, проигнорировав её вопрос.

— Чёрное точно нет. Мне оно никогда не нравилось. А вот это жёлтое… Хм, — Санька поднялась с пуфика и вскоре оказалась напротив раскрытых дверец шкафа. — Мам, не обидишься?

— Да нет, говори уже.

— Жёлтый — не твой цвет. Он тебя старит. И выглядишь… Как бы правильно сказать? Дёшево, что ли. Ты только не обижайся, ладно?

— На правду не обижаются, — пожала плечами и вернула платья на прежние места.

— А по какому поводу платье? Вы с папой идёте в ресторан?

— В ресторан, да…

— Тогда у меня кое-что есть. Я его в прошлом году купила, но так и не носила. Оно велико мне немного, но тебе будет в самый раз. Погоди… Сейчас покажу.

Санька умчалась в свою комнату. А я села на кровати, лицом зарылась в ладонях.

“Нет, Тоня. Ты должна обо всём рассказать. Саша уже взрослая. Она тебя поймёт”, — твердил внутренний голос.

Через минуту Саша вернулась в спальню, держа в руках шифоновое платье красного цвета с длинным рукавом.

— Как тебе, мам? Примеряешь?

— Не знаю. Оно красное.

— И что?

— Не сильно ли… — замялась я. — Оно красное.

Санька захохотала, да я и сама заулыбалась во все тридцать два. Вот глупость-то сморозила. Не сильно ли красное платье, которое красного цвета? Ну что за бред в моей голове…

— Мам, надень. Я думаю, оно тебе будет к лицу.

Я не спеша поднялась с кровати. Подошла к Саньке и стала рассматривать ткань, из которого было сшито платье.

— Саш…

— Да, мам? Не нравится платье?

— Нет, нравится. Я не об этом.

Санька напряглась. Я нутром почувствовала, как дочка запаниковала. Но отступать не передумала.

— Мам, надень. Я думаю, оно тебе будет к лицу.

Я не спеша поднялась с кровати. Подошла к Саньке и стала рассматривать ткань, из которой было сшито платье.

— Саш…

— Да, мам? Не нравится платье?

— Нет, нравится. Я не об этом.

Санька напряглась. Я нутром почувствовала, как дочка запаниковала. Но отступать не передумала. Малышке уже двадцать лет, она поймёт меня. Ведь так иногда случается у людей: была семья и нет семьи. Разрушилась.

— Саш, мы с папой будем разводиться, — выпалила на одному духу, но облегчения не почувствовала.

— В смысле "разводиться"?

— Официально. Развод и штамп в паспорте.

Санька зависла, обдумывая мои слова. А я решила не ходить кругом да около и вкратце рассказала о вчерашней истории. Про труселя не забыла даже сказать.

Опешив, дочка медленно села на кровать. В её глазах читался испуг, почти как детстве, когда однажды в лесу, где мы отдыхали всей семьёй, на нас решил напасть дикий кабан. Его тогда Вадик отогнал, всё закончилось благополучно. Но тот леденящий душу страх, застывший в больших глазищах моей пятилетней девочки, я помню как сейчас.

— Малышка, ты уже большая девочка. И для тебя ничего не поменяется. Мы с папой не станем любить тебя меньше чем когда-либо. Помогать будем так же…

Я не успела договорить. Саша взяла меня за руку, и я вдруг увидела на её щеках горошины слёз.

— Мам, как же так? Я всегда считала вас с папой идеальными… — всхлипнула дочь. — Вы были образцом для подражания всем нашим знакомым. Да нам же все завидовали, помнишь? Вы с папой друг у друга первая любовь и я, как продолжение вашей неземной любви. А теперь что, мам? Получается, любви не было и всё было не по-настоящему?

Я закачала головой. Саньку обняла крепко и к груди прижала.

— Доченька, в мире нет ничего вечного. Всё может закончиться в один миг. Была любовь и нет любви. Но она была, слышишь? И я ни о чём не жалею, правда. И ты не жалей. Строй свою семью. У тебя такой Тёма хороший.

— Мам, мне больно. Я в шоке, прости, — продолжила глотать слёзы Санька, да и я всплакнула вместе с ней, потому что мне тоже было больно. Я не хотела, чтобы наши с Вадиком отношения хоть как-то повлияли на Саньку.

Саня подозрительно притихла, а затем дёрнула подбородком вверх и сосредоточила взгляд на моём лице. Ладонью решительно растёрла по щекам дорожки от слёз. Улыбнулась.

— Мам, прости. Я не должна была плакать. Разревелась как сопля, — бодренько заявила Саша и крепче сжала мою руку. — У меня последний месяц гормональный фон шалит. Я могу разреветься на ровном месте. Даже вот вчера увидела бездомного котёнка и расплакалась.

Тревожные мысли заползли в голову. Уж не покатаем ли с бывшим следователем Стрельцовой колясочку в следующем году? Мама спит и видит, как она будет нянчиться с пупсом, а вот я ещё морально не готова стать бабушкой. Бр-р-р… Да какая нафиг с меня бабушка? Просто у моей дочери будет дочь или сын. Как в том видео из тик-тока: “Это моя дочь, а это её дочь. Так вы бабушка? Нет. Что вы? Просто у моей дочери есть дочь”.

— Сань, а ты не в положении случайно? — я подозрительно сощурилась и сразу же уловила алый румянец, вспыхнувший на щеках дочери.

Дочка закивала. А у меня от неожиданности всё внутри перевернулось.

— Правда?

— Да. Шесть недель. Я уже у гинеколога была.

Чувствуя, как шею сдавливает невидимыми тисками, я оттянула пальцами ворот водолазки. Спокойно, Тоня… Глубокий вдох носом. Выдох через рот. А ни хрена не помогает! Эмоции накатили такой удушливой волной, что привычная дыхательная терапия с ними не совладает.

— Мам, ты не рада? — обеспокоено спросила Саня, и я вымученно улыбнулась.

Рада ли я?

Ой, да так сразу и не скажешь.

Вчера меня ошарашили новостью о свадьбе, сегодня о грядущем материнстве взрослой дочери, ещё вдобавок муж объелся груш, и подруга нож в спину воткнула. Какая насыщенная однако жизнь, хм… А я даже и не знала, что ближе к сорокету взрослым девочкам может быть так “весело”!

Но я быстро пришла в себя. Как же я не рада? Рада, конечно. Материнством насладиться я не успела, зато хоть внучку вдоволь понянчу.

— Санечка, я рада. Очень рада…

У меня закончились слова. Всему виной эти долбанные эмоции. Я просто обняла дочь за плечи, поцеловала её в макушку, как маленькую девочку и прижала к своей груди. Да и почему как маленькую? Саня всегда