Арестант камеры 25 - Ричард Пол Эванс

Болтун чёртов!

— Осьтин, тебе пора домой! — решительно заявила мама, возвращая ему мультиметр. — Нам с Майклом предстоит серьёзный разговор.

— Не вопрос, миссис Вэй. — Осьтину явно не терпелось поскорей унести ноги. — Спокойной ночи.

Болтун и трус в придачу!

Когда входная дверь захлопнулась, мама вперила в меня долгий взгляд. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем она позвала:

— Майкл, иди сюда!

Я покорно приблизился к кушетке.

— Садись.

Я сел. Мама села рядом, обхватив голову руками. Повисла мучительная пауза. Наконец мама выпрямилась.

— Даже не знаю, что сказать… Вспомни, почему мы переехали из Калифорнии сюда, в совершенно чужой город, где нет ни друзей, ни близких. Вспомнил? Ради твоей безопасности! Мне из-за этого пришлось бросить престижную работу в юридической фирме и устроиться кассиром в супермаркете.

— Прости, мам, — понуро отозвался я.

— Извинениями делу не поможешь. Кто ещё в курсе?

— Вчерашние мальчишки. И Тейлор.

— Тейлор? А кто это?

— Чирлидерша, которая видела драку.

— В школе вы сегодня встречались?

— Ну да.

— Она спрашивала что-нибудь?

— Я был у неё в гостях, — признался я.

— Умоляю, только не говори, что вы обсуждали вчерашнее! — Мама даже побледнела от страха.

Я угрюмо кивнул.

— Майкл, о чём ты думал! — Она снова схватилась за голову. — Опять срываться, бежать куда-то! Я просто не переживу очередной переезд…

У меня защипало в носу.

— Прости, мам, я не хотел…

— Хотел, не хотел — не важно. Главное, сделал! Пожалуйста, объясни, зачем тебе понадобилось болтать всем подряд?

Пару секунд я молчал, а потом вдруг выпалил:

— Мне надоело, понимаешь, надоело быть в школе главным придурком, который постоянно корчит рожи и издаёт странные звуки. Надоело, когда постоянно меня чморят и издеваются. Надоело скрывать, кто я есть на самом деле. Осьтин — мой единственный друг и ценит меня, несмотря на Туретта и электричество. — Я взглянул маме прямо в глаза. — Хочу, чтобы человек, узнав обо мне правду, продолжал и дальше со мной дружить.

— Понимаю, сынок, тебе нелегко, — мама сочувственно взяла меня за руку. — Сложно быть не таким, как все. То, что ты хочешь, — вполне естественно. К сожалению, мало кто способен адекватно отнестись к твоему дару.

— По-твоему, это дар? Как бы не так! Очередное подтверждение тому, что я чмошник.

— Майкл, прекрати!

— Почему? Ведь они меня так называли!

— Кто «они»?

— Ребята в летнем лагере. Помнишь, я ездил туда в июне? Они столпились вокруг и ржали. Типа, чего наш чмошник ещё выкинет. И это из-за одного только тика! Про мой «дар» там никто слышать не слышал.

Мамины глаза наполнились слезами.

— Почему ты раньше не рассказывал? — мягко спросила она.

— Потому что у тебя своих проблем полно.

Не найдя подходящих слов, мама растерянно замолчала, а я продолжал выплёскивать наболевшее.

— Надоело быть грушей для битья. Меня шпыняют все, кому не лень. Нашли самого слабого, над которым можно безнаказанно издеваться. Самое обидное — я ведь могу дать сдачи в любой момент, но не делаю этого. Спроси, кого я больше всех ненавижу. А ненавижу я больше всех себя. Ненавижу за то, что позволяю так над собой издеваться. Надоело быть пустым местом!

— Ты не пустое место, Майкл. Ты — замечательный мальчик с очень добрым сердцем. — Мама вытерла слезы и поцеловала меня в лоб. — Прости, я должна извиниться за свои слова. Ты действительно хотел как лучше. Не всегда угадаешь, что хорошо, а что плохо. Главное, благие намерения.

— А как определить, благие они или нет?

— Если в основе поступков лежит любовь, можно оступиться, но сбиться с пути — никогда. — Она прижала меня к себе. — Прости, что накричала на тебя. Я просто сильно испугалась. Осьтин хороший друг, правда?

— Самый лучший, — подтвердил я.

— И умеет хранить секреты?

— Ещё как!

— Тогда ты молодец, что признался ему. Лучше не скрывать тайны от лучших друзей. — Мама скрестила руки на груди. — А теперь расскажи про чирлидершу.

— Ну… Мы с ней идентичны.

— Хочешь сказать, симпатичны? — улыбнулась мама.

— Нет, именно идентичны.

— Не понимаю…

— У неё тоже есть сверхспособности.

— Что? — не поверила мама.

— Сам видел. И она светится, прямо как я.

— И тоже бьёт током?

— Почти. Она передаёт разряды через мозг. Плюс мысли умеет читать.

— Ты уверен?

— Да, она показывала.

— Он предупреждал — могут быть и другие… — уставившись в одну точку, пробормотала мама.

— Ты о чём? — не понял я.

— Да ни о чём. Не обращай внимания. Значит, она красотка?

— Она самая потрясная девчонка в школе.

— Ясненько, — протянула мама и лукаво подмигнула. — Кстати, не хочешь пригласить Осьтина с нами в «Баскин Робинс»?

— Почему нет! — Я широко улыбнулся и направился к двери.

— Майкл, постой.

Я обернулся.

— Знаешь, когда мне трудно или плохо, я вспоминаю про тебя, и на душе становится легче. Ты даже не представляешь, как я тобой горжусь. И отец наверняка гордился бы не меньше.

Я рванул обратно и крепко её обнял.

— Люблю тебя, мам.

— И я тебя люблю. С каждым днём всё сильнее. Пожалуйста, помни об этом, — прошептала она со слезами на глазах.

Вскоре я уплетал трехслойное мороженое — «Бабл гам», миндаль, сливки. Осьтин выбрал четырехслойное. Мама не взяла ничего. Весь вечер в кафе она смотрела на меня и улыбалась.