Арестант камеры 25 - Ричард Пол Эванс

Первым делом я помчался к Осьтину и стал барабанить в дверь.

— Как твоя новая подружка? — ехидно спросил Осьтин, появляясь на пороге с недовольной физиономией.

— Прекращай. Ты просто злишься, что тебя не взяли.

— Чем занимались? Успел ей присунуть?

— Осьтин, заткнись! Мы идём ко мне или нет?

На счастье, мой друг был отходчивым.

— Сейчас, погоди чутка! — Он рванул обратно в квартиру, но вскоре вернулся, неся чёрно-желтый измерительный прибор, ручку и блокнот. — Начнём испытания!

— Осьтин, куда собрался? — позвала из кухни миссис Лисс.

— К Майклу.

— Осторожнее там, — предупредила она.

Осьтин посмотрел на меня и вздохнул. Его мама была слегка мнительной. Точнее, жутко мнительной, вечно тряслась за сыночка. Странно, как она ещё не заставляла его надевать на чечётку каску!

— Ужин почти готов. Спроси Майкла, он поужинает с нами?

— Поешь с нами? — предложил Осьтин. — Сегодня в меню рыбные палочки.

— Нет, спасибо.

Терпеть не могу рыбные палочки!

— Нет, мам, он не хочет, — закричал Осьтин.

— Ужин в семь. Не опаздывай.

— Ладно.

Он захлопнул дверь, а я направился к своей квартире, на ходу доставая ключи. Очутившись в моей комнате, Осьтин раскрыл блокнот и взял ручку.

— Итак, — произнёс он «научным» тоном, который включал, когда хотел поумничать перед классом, — приступим. Сегодня четверг, четырнадцатое апреля. Подопытный, как вы себя чувствуете?

— Это вообще к чему?

— Чтобы эксперимент получился точным, необходимо учитывать детали. Давай заново. Сегодня как себя чувствуешь? Наэлектризованней, чем обычно, или нет?

— Сроду не чувствовал себя наэлектризованным.

— Ага. Значит, как обычно. — Он сделал пометку в блокноте. — Погода ясная. Атмосферное давление семьсот шестьдесят три миллиметра ртутного столба, незначительная влажность.

Осьтин придвинул ко мне мультиметр. По виду устройство смахивало на здоровый калькулятор, только с проводами.

— Токопроводящие зажимы надевай на пальцы, — велел «испытатель».

— Рехнулся? И не подумаю. Они острые!

— Ты хочешь получить точный результат или нет?

— Ну хорошо! — Я прицепил медные зажимы, которые моментально вонзились в кожу.

— Так, теперь замри и ничего не делай, пока я не скажу.

— Давай в темпе! Больно ведь.

— Когда скажу «Поехали!», посылай максимально мощный импульс. Понял? Итак, пять, четыре, три, два… Погоди!

— Чего?

— Техническая неполадка. Экран потух. — Осьтин принялся нажимать кнопки. — Отлично. Начинаем. Пять, четыре, три, два, один. Поехали!

Я шокернул изо всех сил. В комнате послышался треск электрических разрядов, из-под пальцев даже показалась искра.

— Обалдеть! — Отодвинув мультиметр, Осьтин быстро-быстро застрочил в блокноте. — Восемьсот шестьдесят четыре вольта!

— Это, типа, много?

— Чувак, взрослая особь электрического угря вырабатывает меньше. Таким разрядом можно парализовать крокодила. Или… — он прищурился, — или убить человека.

— Всё, с меня хватит!

Я уже снял зажимы, когда в комнату заглянула моя мама. Осьтин быстро спрятал прибор за спину.

— Мам, а ты чего тут? — проблеял я, пытаясь справиться с изумлением.

— Вообще-то я тут живу. — Она подозрительно прищурилась.

— Ты же вроде говорила, что задержишься.

— Ты, похоже, не рад.

— Очень рад. Просто… просто удивился.

— Голова разболелась, и меня отпустили пораньше. — Её тревожный взгляд останавливался то на мне, то на Осьтине. — А вы чем занимаетесь?

— Да ничем…

— Думаешь, я слепая? Осьтин, что у тебя за спиной?

Мой приятель испуганно замер.

— Ничего.

Его жалкое «ничего» больше напоминало вопрос, чем утверждение.

— Дай-ка взглянуть! — Мама протянула руку.

Поколебавшись, Осьтин положил ей на ладонь мультиметр.

Мама внимательно изучила прибор и снова повернулась к Осьтину.

— И для чего эта штука?

Осьтин нервно сглотнул. Я надеялся, ему хватит ума соврать. Про вычисление алгоритмов или что-нибудь в этом роде, но увы…

— Она измеряет напряжение.

— Напряжение? То есть электричество? — растерянно уточнила мама. — Но зачем?..

Она не договорила и уставилась на меня, еле сдерживая злость.

— И давно Осьтин в курсе?

— Точно не знаю… довольно давно, — промямлил я.

— Тридцать четыре месяца и девять дней! — гордо вставил тот.