Дикое пламя чувств - Пиппа Роско

Но вместо этого она услышала:

— Подобный подарок от вас делает мне честь.

Мейсон не верила своим ушам. Он не подверг сомнению ее слова, спросив, уверена ли она. А ведь решение далось ей нелегко. Он не отнял у нее право выбора. Вместо этого он оставлял решение за ней.

— Я остановлюсь в любой момент, Мейсон, как бы далеко мы ни зашли, — искренне сказал он.

Впервые со времени приезда в Нью-Йорк она почувствовала себя уверенной и защищенной. Уверенность в том, что он защитит ее и что он хочет ее так же страстно, как она его, опьяняла.

Мейсон молча кивнула, показав, что поняла его, и обвила его руками за шею, для чего ей пришлось приподняться на цыпочки. Но и этого было недостаточно, чтобы дотянуться до его губ. Ладони Дэнила коснулись ее груди, и она вздрогнула, ощутив их тепло сквозь тонкий шелк платья. Его руки поползли вниз, лаская ее спину, пока не достигли подола. Дэнил легким движением освободил ее от платья и прижал к своей широкой груди. Она восхищалась атлетическим телом, облаченным в белую рубашку из тончайшего хлопка. Мейсон проворно расстегнула пуговицы его рубашки, наслаждаясь ощущением гладкой, горячей кожи Дэнила, и едва не рассмеялась, когда он вздрогнул от прикосновения ее прохладных рук. Затем коснулась его кожи на груди губами. Дэнил зарычал и на мгновение отстранился, чтобы найти ее рот. Не прерывая поцелуя, они двинулись в спальню, вместо того чтобы направиться к кровати, он развернул ее и прижал ее спину к своей груди. Мейсон подняла руки и сцепила их у него на шее, притянув его голову к своей. Он проделал дорожку из поцелуев по шее к плечу. Мейсон затрепетала. Она почувствовала, как его пальцы коснулись застежки ее бюстгальтера, и быстро сбросила их, но его руки обхватили упругие груди девушки. Тепло его ладоней успокаивало напряженные соски, пальцы играли с ними, вызывая у нее стоны удовольствия и усиливая пульсацию между ног. Он нашел ее губы и принялся их неистово целовать. Мейсон застонала от растущего возбуждения. Когда поцелуй закончился, она открыла глаза. У нее кружилась голова. Она никогда не испытывала ничего подобного. В глазах Дэнила она увидела готовность дать ей наслаждение. Он пробежал пальцами по изгибу ее позвоночника, прижимая ее к себе все крепче, и она почувствовала всю силу его желания.

— Я хочу тебя всю, — глухо сказал он. — Скажи, что и ты этого хочешь.

— Да, — ответила Мейсон. — Я тоже хочу тебя всего.

Они сбросили остатки одежды и легли в кровать. Дэнил продолжал ласкать ее и целовать, пока каждая клеточка ее тела не исполнилась желания. Ее била дрожь, натянутые нервы исступленно кричали: еще! еще!

Как ни странно, она его ничуть не стеснялась и с бесстыдным восторгом касалась его самых сокровенных мест, упиваясь своей властью доставлять ему наслаждение. Каким блаженством было целовать жилку у него на шее, где толчками бился пульс, пробегать пальцами по его спине, чувствуя, как вздрагивают мышцы.

— Скажи мне, что нужно делать, чтобы тебе было хорошо, Дэнил, — попросила она.

— Мне и так замечательно, потому что это ты.

И Мейсон перестала беспокоиться о своей неискушенности в любовных играх.

Когда он соединился с ней, предварительно надев презерватив, она приняла его с блаженным стоном. Сначала ее обожгла легкая боль, но Дэнил вошел в нее медленно и осторожно. Наконец-то ее пульсирующее от желания лоно было заполнено его горячей, тяжелой, твердой плотью. Наконец-то происходило то, чего требовало ее тело, что было так правильно, так замечательно, так восхитительно, что слезы выступили у нее на глазах.

Ей было удивительно легко приспособиться к его ритму. Это получалось инстинктивно. Она с восторгом открывалась ему, сама удивляясь работе скрытых в глубине ее тела мышц, которые сжимались, упивались им и соглашались отпустить только в предвкушении следующего, еще более сладостного единения их плоти.

Она обвила его ногами: он принадлежит ей. Она гладила его спину: бери меня, я твоя. Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по телу пробегает дрожь, предвещая заключительный спазм.

Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри ее. Невероятное великолепие этого слияния пронизало ее насквозь упоительным трепетом.

Они перекатились на бок, все еще сжимая друг друга в объятиях и не разрывая своего единения. Грудь Дэнила судорожно вздымалась. Он тяжело и прерывисто дышал. Мейсон нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает чувство удовлетворения.