Эхо между нами - Кэти Макгэрри

Дрожащее дыхание Люси – признак того, что она успокоилась, но все еще расстроена из-за кошмара, с которого началось это фиаско наяву. У меня есть два человека, которые нуждаются в помощи, и, боже, помоги мне, но я не знаю, о ком позаботиться в первую очередь.

Оглядываюсь через плечо на Веронику, которая крепко обнимает мою младшую сестренку.

– Ты не могла бы проводить Люси в нашу квартиру?

На площадке между этажами, где лестница поворачивает, Вероника наклоняется, чтобы получше рассмотреть мою маму. Как раз вовремя, потому что в этот момент она перекатывается на бок, и ее начинает тошнить. Вероника поджимает губы, потом проводит рукой по спине Люси.

– Хочешь, я отведу Люси к себе домой? Я могу принести ей что-нибудь попить, включить телевизор, а у тебя будет время разобраться с… этим.

Хочу ли я принять ее предложение? Больше, чем хочу признаться, но гордость – капризный зверь, поскольку именно я забочусь об этой семье. И эту работу папа оставил мне.

– Обещаю, что не буду печь из нее печенье, – спокойно говорит Вероника, и мои плечи опускаются при воспоминании о собственных словах и осознании, какой же я придурок. – У меня уже было несколько девочек на ужин, так что я еще не скоро проголодаюсь.

Я заслужил это, но мне невыносимо смотреть на Веронику, когда принимаю ее предложение:

– Было бы здорово, если бы ты взяла с собой Люси.

Делаю глубокий вдох и поднимаю маму на руки. Из-за гипса мне гораздо тяжелее ее удерживать. Я слышу бормотание «добро пожаловать», когда несу маму через фойе в квартиру. Пинком захлопываю за собой дверь и направляюсь прямиком в ванную. Плечом включаю свет, сажаю маму на пол, и она едва успевает доползти до туалета, когда из нее выходят остатки ужина. Мама издает отвратительные звуки, а я убираю ее длинные светлые волосы назад, хотя она уже испачкала в рвоте несколько прядей, и собираю их резинкой в хвост. Сажусь на пол и прислоняюсь к холодной кафельной стене.

У меня никогда не было девушки. Я целовался с несколькими, но ни с одной не встречался. Это сводит мою маму с ума, но, возможно, данная ситуация и является причиной. Я не могу представить мир, в котором кому-то захотелось бы проводить время с любимым человеком подобным образом. Достаточно того, что приходится делать это для мамы.

Еще несколько рвотных позывов, и мама со стоном кладет голову на унитаз. Я вздрагиваю за нее: мы не убирались, когда переехали сюда сегодня утром, и кто знает, какие плотоядные бактерии остались на этом ободке от предыдущих жильцов.

– Прости меня, Сойер, – хрипло говорит она, – я и не думала, что выпью так много.

– Я же говорил тебе, что ты должна поужинать с нами вместо того, чтобы уходить куда-то.

– А что я могу сказать, кроме того, что ты прав?

Немного.

– Неужели все так пьяны? И если да, то как вы попали домой?

– Дженнифер позвонила в «Убер» и заказала всем такси.

А это значит, что мамина машина все еще стоит около ресторана или какого-то дома, где она ее оставила. Когда я тупо смотрю на нее в ответ, мама одаривает меня жалкой улыбкой.

– Мы отмечали день рождения Вивиан.

Но потом ее улыбка исчезает, и на глаза наворачиваются слезы. Я морщусь, потому что это не похоже на мою мать. Она очень счастлива, особенно когда в ее жилах течет алкоголь.

– И что случилось? – Я наклоняюсь вперед, гадая, не вырвет ли ее снова.

Мама закрывает глаза, сжимая их так сильно, что в уголках образуются гусиные лапки.

– Сегодня вечером мне сказали, что на моей карточке недостаточно средств, поэтому пришлось заплатить наличными. Я была так смущена.

Деньги никогда не были одной из тех проблем, с которыми мы сталкивались в нашей жизни.

– Кто-то украл твою карточку?

Она качает головой, прижимаясь к холодному кафелю.

– Твой отец не прислал чек на алименты.

Мой рот открывается от шока, но мое удивление быстро превращается в кипящий гнев.

– Что?

– За последние несколько месяцев он ничего не прислал. Я зарабатываю достаточно, чтобы содержать всех нас, и не хотела, чтобы вы, мои любимые дети, разочаровались в нем… Поэтому я ничего не сказала, но потом мне пришлось оплатить несколько непредвиденных счетов, ваши медицинские страховки, и я совсем забыла, что мне придется выплатить ипотеку за старый дом, а также первый и последний месяц аренды здесь. А затем еще были расходы, связанные с продажей дома и постройкой нового…

Мамин лоб покрывается испариной, а мой желудок начинает скручивать от ужаса и ярости, когда я пытаюсь понять, к чему она клонит. Тело мамы сотрясается от рыданий.

– Я и не подозревала, сколько положила на карточку и как сильно опустел счет. Боюсь, что чек за эту квартиру не примут. Наш домовладелец сказал, что его дочь скоро сдаст его на хранение. Все будет в порядке со следующей зарплатой, но… Мне очень жаль, Сойер. Простите меня…

И, когда мама открывает рот, чтобы сказать что-то еще, она резко поднимает голову, и ее снова рвет в унитаз.

Вероника

Брат Люси – полный придурок, их мама – ходячий кошмар, но сама Люси – яркая звездочка семьи. Увидев в углу гостиной мой старый кукольный домик, она быстро забыла о своих страхах. Она поиграла несколько минут, а теперь сидит за нашим высоким кухонным столом и, болтая ногами, с удивлением рассматривает комнату.

– Там очень много индеек.

– Да, есть немного.

Я выуживаю из шкафчика коробку крекеров. Это ведь то, что любят маленькие дети, верно?

– А кто их сделал?

– Я. Может быть, ты тоже хочешь сделать одну такую?

– Конечно!

Она улыбается мне, показывая свои молочные зубы. Открыв печенье, я вытаскиваю все для того, чтобы сделать бумажную индейку: цветную бумагу, карандаши, маркеры, клей и золотые блестки. Еще через несколько минут копаний в ящике с посудой я, наконец, нахожу безопасные розовые ножницы. Люси, кажется, довольна блестящими трубочками, которые она подносит к свету.

– Мне здесь нравится. Здесь лучше, чем внизу, – говорит она. – А почему у вас так много индеек?

– Я думаю, что лучше задать вопрос, почему не у всех на стене висят индейки.

Люси наклоняет голову, как будто мой ответ был глубокомысленным, а затем ест крекер. Крошки падают с ее губ.

– А сколько тебе лет? – спрашиваю я.

– Шесть, – говорит она сквозь зубы, – а сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Мой день рождения был в июле, – заявляет Люси с важным видом. – А когда твой?