Интриги Марии. Книги 1-2 - Жюльетта Бенцони

– Каким образом он сможет дать вам знать… – начала фразу Эрмина.

Поняв, что чуть было не проболталась, она проглотила остаток фразы, а предрассветный сумрак скрыл выступившую на ее щеках краску, но мадам де Шеврез и без того догадывалась, что та знала много больше того, что рассказывала, и легонько сжала руку, за которую держалась.

– Поживем – увидим, – только и сказала она.

На самом деле зрелище, представшее глазам Эрмины, перевернуло все ее представления о физической близости. Монахини с их монастырскими забавами подобную усладу называли сладострастием – постыднейшим из проявлений природы человеческой, порождением сатаны. Но девушке увиденное очень понравилось. Вернувшись скоротать остаток ночи в свою постель, она никак не могла уснуть. Она поняла, что, если даже она слышала и не все, разыгравшиеся в конце концов страсти, возбужденный разговор любовников могли свидетельствовать лишь о разрыве. Выражение страдания на лице Марии подтверждало это предположение.

Поскольку Эрмине был симпатичен герцог Клод, она поначалу возмущалась вторжением в жизнь его жены «этого английского дьявола», но, оказавшись под впечатлением явившихся перед ее глазами проявлений страстной любви, став свидетелем впечатляющей сцены объяснения возлюбленных, она вдруг почувствовала в своем сердце нежность и жалость к герцогине. И решила помочь ей вынести муки расставания и сожалений.

И случай вскоре представился ей.

В один из последующих за этими событиями дней Мария сослалась на недомогание и не встала с постели. Вид у нее был весьма удрученный, покрасневшие глаза были полны слез. Немолодой уже Анне невдомек была причина этой грусти, за случайный вопрос герцогиня резко ее одернула, и та предпочла ни о чем больше не расспрашивать. Мария была несчастна и в некоторые дни ничего не могла поделать с дурным расположением духа. Но, несмотря на это, она попросила молодую свою горничную почитать ей. Просьба в устах герцогини была весьма необычной: Мария из всех развлечений предпочитала театр, но в последнее время была лишена этого удовольствия.

Но стоило Эрмине устроиться у ее изголовья с экземпляром «Звездоподобной» в руках, как Мария прикрыла глаза. Читала девушка хорошо, мелодичный голос наполнял комнату нежными звуками, под которые Мария, казалось, задремала. Видя это, Эрмина принялась читать тише и вдруг услышала:

– Это просто глупо!

Мария с широко открытыми глазами привстала в кровати. Молодая чтица изумленно спросила:

– Вам не понравились стихи? Мне взять другую книгу?

– Бог с ней, с книгой! Мне нужно, чтобы ты выполнила одно мое поручение, очень важное…

– Именно для этого я и здесь.

– Разумеется! Но поручение весьма деликатное, о нем, кроме тебя, никто не должен узнать. А теперь дай-ка мне что-нибудь для письма!

Эрмина отыскала то, что просила герцогиня, и теперь смотрела на кузину, наспех пишущую короткое послание, которое та, прежде чем протянуть его девушке, просушила, сложила и тщательно запечатала своей печатью.

– Возьмешь на конюшне лошадь, скажешь, что срочно требуется мазь от ожогов из аббатства де Ла Рош, и поначалу отправишься в том направлении, на самом же деле поедешь в замок де Мэнкур. Его хозяин – маркиз де Монмор. Попросишь его провести тебя к человеку, гостящему там, и передашь ему в руки это письмо. Непременно дождись ответа.

Глаза Марии лихорадочно блестели, она с трудом сдерживала дрожь в голосе. Эрмина поняла, что сверх сказанного ей не удастся ничего узнать о порученной ей миссии, однако спросила:

– Маркиз де Монмор не знает меня. Если я скажу ему «к вашему гостю», он, должно быть, насторожится.

– Нет, ведь ты приедешь от моего имени!

– Этим всяк, кому угодно, может воспользоваться. На моем лице не написано, кто я и что я, не лучше ли было бы назвать ему имя гостя.

Эрмина и сама не понимала, почему она решилась проявить подобную любознательность, которая могла дорого ей обойтись. Хотела ли она непременно узнать имя таинственного незнакомца? Пожалуй…

– Ты слишком любопытна, чтобы оставаться любимицей! Я ценю только тех слуг, которые повинуются мне беспрекословно, – резко выговорила ей Мария.

– А я стараюсь как можно лучше исполнять то, что мне поручено. И ценю тех, кто доверяет мне, – добавила она дерзко, – и искренне надеюсь завоевать ваше…

Мария тут же смягчилась. Перелом, что наступил в ее судьбе, требовал участия, и потом, что за беда, если девушке будет известно имя адресата?! Через несколько часов не будет в ее жизни ни Эрмины, ни этого замка, да и что они могут значить в сравнении со свободой, ожидавшей двух влюбленных, для которых жизнь друг без друга не имела смысла! Мария приняла решение – до конца испить эту губительную страсть…

– Что ж! – согласилась она. – Ты права! Спросишь лорда Холланда и внимательно выслушаешь все наставления, которые он тебе передаст. Теперь ступай, да побыстрей! Мэнкур недалеко, однако и день уж близок…

Ни слова не говоря, Эрмина взяла письмо и направилась к конюшне, где попросила оседлать Принцессу, любимую кобылу герцогини. Это была самая резвая из лошадей, поскольку доехать нужно было как можно скорее… Легко вскочив в седло, она галопом поскакала в сторону аббатства Ла Рош, монахи которого готовили чудодейственный бальзам от ожогов и ушибов. Небольшой, но удивительно красивый замок де Мэнкур был много ближе к Дампьеру, однако девушка все же начала с самой неприятной для нее части поручения. Доверенное письмо жгло Эрмине руки Ее пугало собственное, почти животное любопытство, непреодолимое желание вскрыть письмо. Интуиция подсказывала ей, что в письме содержится признание мадам де Шеврез в капитуляции. Скорее всего, она не в силах противиться своей любви и потому приняла решение бросить ради этого дьявола все, ее, похоже, вовсе не беспокоит возможный грандиозный скандал и последующая за ним катастрофа. Для Эрмины же отъезд Марии за тридевять морей вместе с Холландом оборачивался потерей всего и возвращением в жалкую усадьбу своего детства…

Покинув монастырь и получив никому не нужный бальзам, она направилась к конечному пункту своей миссии. Когда же замок предстал перед ее глазами, она остановила лошадь и едва удержалась, чтобы не повернуть назад. Неожиданно ей подумалось, что дьявол мог уже и покинуть замок. Ведь после разрыва у него не осталось повода задерживаться, разве что на краткий отдых после ночных подвигов?

Пребывая в подобных размышлениях, она вдруг заметила некоторое оживление возле ворот замка, где какой-то мужчина поднял руку в знак прощания, тогда как двое других усаживались в седла. Ей хорошо было видно, что голову одного из них венчала фетровая шляпа, украшенная черными перьями. Убедиться в этом следовало наверняка, и Эрмина направила Принцессу в пышные кусты,