Точка возврата - Анна Яковлева

Когда Жека подкатил к административному зданию на новенькой «Ямахе», любуясь собой и средством передвижения, такой весь крутой и самодовольный, кадровичка на крыльце вдруг взяла и отключилась. Он носился с ней, как с тряпичной куклой, а потом услышал упрек, что за сумкой не углядел. Провинция.

* * *

Весь день и всю ночь лил дождь – безнадежный, тотальный, от которого кажется, размокло все на планете Земля и пути навсегда отрезаны, а к утру выглянуло солнце, и Вера Ивановна решила сбегать в аптеку.

Уже возвращаясь, во дворе дома, задумалась и не заметила опасность – камешка и небольшую ямку. Наступила на камешек, нога соскочила в ямку, и Вера Ивановна не удержалась, упала. Нехорошо упала, навзничь.

Выронила пакет с лекарствами, благо, что ничего бьющегося в нем не было.

Соседи помогли, подняли, довели до лифта, проводили в квартиру, позвонили Жене в отдел кадров.

– Господи, – Хаустова опустила голову на руки. – Да что ж оно все одно к одному?

Положила трубку и пошла к Халтурину.

Агнесса Павловна, увидев Женю, всплеснула руками:

– Что случилось?

– Мама упала, кажется, сотрясение. Соседи скорую вызвали. Я хочу отпроситься.

Агнесса Пална, не знаете, что с зарплатой? Задержат или нет?

– Ой, Женечка, не знаю. – Агнесса перешла на шепот. – Сейчас никто ничего не знает. Все один, все сам. Никому ничего не говорит, роется в документации, только успевают к нему девочки из бухгалтерии бегать.

Девочки были предпенсионного возраста и бегать не могли в силу избыточного веса, артрита, вегето-сосудистой дистонии и хондроза, если с таким букетом бегают, значит, дело плохо. Женя расстроилась еще больше. Сейчас маме кучу рецептов выпишут, Тема еще подкашливает, а тут сплошная неопределенность и невезуха.

Новый управляющий опечатал склад готовой продукции, приостановил платежи и отпустил в бессрочный отпуск половину всех работников. Одно слово – кризисный.

Женя обзванивала какие-то фирмы, искала работу, но пока безуспешно.

Нинка, которая всегда так легко раздавала обещания и заверения, сказала, что не может ничего обещать, потому что не знает, выкрутится или нет ее контора.

Настроение у Нинки было упадническое, и Женя поняла, что подруга не врет.

Агнесса Павловна заглянула к Халтурину:

– Евгений Станиславович, к вам Хаустова из отдела кадров. Примите?

«А, кадровичка», – с раздражением вспомнил Халтурин:

– Пусть войдет.

Хаустова вошла и обалдела: все пространство кабинета было завалено папками.

Халтурин терялся среди завалов документации.

– Здрасте.

– Проходите, Евгения Станиславовна, – в серых глазах читалось неудовольствие.

– Мне домой надо.

– В смысле?

– Маме скорую вызвали, – перебирая, как четки, связку ключей, пустилась в объяснения Женя, – она упала на улице, похоже, сотрясение.

– Мама? – переспросил Хаустову Жека. Брови сошлись к переносице. Мама – это самое главное и дорогое, самое ценное, самое-самое. Если мама упала – это беда.

Женька по-своему истолковала взгляд Халтурина: «Ну, конечно, мама есть только у таких, как ты, а мы тут все детдомовские».

– Идите, – властно и коротко бросил Халтурин.

– Скажите, – Женька замялась, переминаясь с ноги на ногу. Халтурин опять уставился на ее ботинки.

– Я слушаю.

– Скажите, а что с зарплатой?

– Аванс будет, – моргнул управляющий, пытаясь скрыть усиливающееся раздражение, – пока насчет зарплаты не могу точно сказать.

– А когда?

– Дня через два буду знать точно.

Хаустова уже направилась к выходу, но какая-то злая сила заставила ее остановиться и потянула за язык:

– Слушайте, – вырвалось у Жени, – зачем вы вообще приехали?

Халтурин уже готов был выставить нахалку за дверь, но сдержался. Ему вдруг стало интересно.

– А что бы было, если б я не приехал? – полюбопытствовал Халтурин.

«Дура, что я несу, теперь точно уволит без пособия», – ужаснулась собственной выходке Женя, но терять уже было нечего:

– Мы бы работали, как работали, – с мстительным удовольствием бросила Хаустова в лицо ненавистному ликвидатору.

Халтурин только приготовился задать вопрос, который крутился у него на языке с первой их встречи, но не успел – зазвонил телефон.

– Минуточку, – рявкнул Халтурин.

Женька вздрогнула и попятилась к двери, но была остановлена новой командой:

– Евгения Станиславовна, мы не закончили, присядьте. Алло? Говорите. Грета? Я занят, перезвоню.

Халтурин положил трубку на стол и прикрыл глаза. Женя с удивлением наблюдала, как меняется цвет лица управляющего – с обычного на покойницкий.

– Вам плохо?

– Нет, – выдохнул он и огляделся. – Мы с вами говорили о … о чем мы говорили?

– О том, что если бы вы не приехали, завод работал бы себе и работал, – напомнила Женька, понимая, что летит в пропасть.

– Отлично! – неожиданно обрадовался Халтурин и улыбнулся. – Вы бы работали и работали. А почему вы в этом уверены?

«Интересно, она может что-то знать? – думал Жека, с любопытством присматриваясь к кадровичке, – миленькая, личико открытое, вызывает доверие. Если слышала что-то, скажет или побоится?».

– В чем? – «Не может кризисный управляющий быть таким тупым, чтобы не видеть очевидного. Их посудная лавка кому-то помешала – это же ясно, как божий день!», – подумала Женька.

– Евгения Станиславовна, я не тупой, – заверил Женьку Халтурин, – просто хочу понять кое-что. Вы говорите, что работали бы, как работали. Значит, у вас есть основания считать, что дела на заводе шли нормально?

– Отлично шли дела! – воскликнула Хаустова с досадой.

– Да?

– Да! Отлично.

Халтурин с сомнением всматривался в кукольное личико: неужели барышня забыла, что им не платили три месяца зарплату? Решил напомнить:

– Но завод не платил текущие платежи. Задерживал зарплату.

– Вы нашу посуду вообще видели? Или вы только счета и балансы видели? Вы сходите в цех, посмотрите, какую красоту взяли на себя смелость убить! У нас покупают посуду японцы, из Средней Азии приезжают, а вы говорите – зарплата. У нас такие мастера, – набросилась на Халтурина Женя, – вы видели, какая роспись ручная на сервизе «Майский»? Или «Индийский»? Это же штучный товар! Коллекционные вещи!

Халтурин слегка опешил от напора кадровички:

– То есть, вы хотите сказать, что проблема завода – в слабом менеджменте?