Мужчина в доме напротив - Эми Уивер

Ждать пришлось недолго. Раздался звонок, она открыла дверь… На пороге стоял Мэтт с дымящейся ароматной коробкой в руках. Она заморгала и отступила назад:

– Я думала… Погодите. Вы доставляете пиццу?

Он озорно улыбнулся, и у Кэлли мгновенно запылали щеки.

– Только для вас.

Раскрасневшись, она полезла в кошелек:

– Одну минуту…

– Кэлли, я столкнулся с курьером у вашего дома и заплатил за пиццу.

– Нет. Я не могу так. Я верну вам деньги… – Но тут прибежали мальчишки, стали расспрашивать про Альдо, и Кэлли растерялась. Вздохнув, она сделала шаг назад. – Входите.

Мэтт вошел, и мальчишки повисли на нем. Он с улыбкой отдал ей пиццу, и она понесла ее на стол, не желая смотреть на его возню с детьми.

На кухне Кэлли вытащила тарелки и задумалась. Может, ей следует немного расслабиться? Не стоит ничего выискивать или отгонять всякие мысли, и тогда все само собой пройдет. Понятно, что она испытывает влечение к мужчине. Ведь этого не было так давно.

В кухню явился Мэтт, за ним – Илай и Лиам.

– Вы останетесь на ужин? – спросила она чересчур взволнованно.

Он покачал головой:

– Нет, не хочу мешать.

– Пожалуйста, останься, – попросил Илай, а Лиам улыбнулся. – Пицца очень вкусная.

– А… – Мэтт беспомощно взглянул на Кэлли. – Да, вкусная.

Она сдалась:

– У вас какие-то другие планы? Если нет, добро пожаловать.

Кэлли ужаснулась. Что заставило ее пригласить его? Просто вежливость или что-то еще? Конечно, вежливость. В конце концов, он заплатил за пиццу.

Дети были в восторге, а это случалось нечасто. Придется смириться и позволить ему иногда навещать ребят. Она привыкнет.

– Мэтт, почему вы вернулись в город? – спросила Кэлли, когда мальчишки доели пиццу и оставили их вдвоем. Вопрос казался ей безобидным.

Он помолчал.

– Брайс и Марли предложили мне работу. Они знали, что я хотел бы заняться чем-то подобным после… после демобилизации.

– А почему вы демобилизовались? Джейсон говорил, что армейская жизнь вам очень подходит.

Некоторое время Мэтт не смотрел на нее.

– Пришло время, – наконец сказал он. – Я слишком много повидал. И впоследствии это начало преследовать меня.

– Понимаю. – Она хорошо знала, что такое задеть больное место, и не стала настаивать. Кэлли сменила тему. – И чем же вы занимаетесь?

Она заметила, что он расслабился.

– Наша компания называется «Экстремальные путешествия». Мы организовываем сплавы по горным рекам, горные походы по всему Среднему Западу.

Мэтт повеселел, рассказывая об этом, а Кэлли погрустнела, хотя должна была бы испытать облегчение – ведь это серьезная причина, чтобы избегать его.

Она никогда не свяжется с мужчиной, который регулярно подвергает свою жизнь риску.

– Что-то не так? – поинтересовался он.

– Нет, нет. Все в порядке. Здорово, что вы с друзьями смогли создать такую компанию. – Кэлли действительно так считала, хотя это совсем не подходило ей и ее семье. – Это очень рискованно.

Мэтт не понял, что она подразумевает, говоря о риске, а Кэлли не стала объяснять.

– Каждый бизнес с чего-то начинается. Мы обсуждали это и долго изучали рынок. Ну, я, как мог, в Афганистане, а они поработали тут. – Он пожал плечами. – Время покажет, были ли мы правы. Но пока у нас постоянно есть клиенты, и это хороший признак.

– Да, – согласилась Кэлли. – Стало быть, вы часто бываете в разъездах?

Мэтт поднял с пола игрушечный грузовик, и она постаралась не смотреть на показавшийся из-под рубашки торс.

– Ну, обычно путешествие занимает несколько дней. У нас есть еще четыре гида, и мы работаем по очереди. Таким образом, не приходится совершать несколько туров подряд. – Он усмехнулся. – Если только сам не захочешь.

– Разумно, – пробормотала Кэлли.

Хорошо это или плохо, что он уезжает время от времени? Не надо опасаться случайной встречи с ним. Это бонус, не так ли?

Мэтт улыбнулся, взбудоражив у нее все внутри:

– Мне это нравится. Вполне подходит. Я не офисный человек и после двадцати лет военной службы вряд ли смогу привыкнуть к работе в кабинете.

– А что случилось с вашей невестой? Ох, простите. Это так невежливо. Забудьте.

Он усмехнулся, чего Кэлли не ожидала:

– Никаких проблем. Просто не сложилось. Так лучше для всех.

Ей хотелось спросить, что конкретно он имеет в виду, но она приняла эту недоговоренность. В конце концов, она сама о многом умалчивает.

– Извините.

– Так бывает.

Мэтт не выглядел особо удрученным, но во взгляде появилась какая-то тяжесть. Может быть, он еще не забыл свою невесту. Это веская причина забыть о влечении к нему. Безнадежная затея – еще одна разновидность риска.

Кэлли встала и начала собирать тарелки:

– Желаю удачи в бизнесе. Надеюсь, у вас все получится. Но, пожалуйста, не рассказывайте детям об этих экстремальных приключениях. Я стараюсь уберечь их.

Она собиралась по возможности уберечь их от всего, что могло как-то навредить им.

Ее замечание потрясло Мэтта. Кэлли боится, что что-то случится с детьми. Но она не сможет вечно прятать их от жизни. Дело в том, что люди сами делают выбор и сами принимают решения. Например, отправляются туда, где нужно постоянно рисковать. Но кто он такой, чтобы указывать ей? Их дружба была еще очень хрупкой, и Мэтт не хотел все испортить своими возражениями.

Он проследовал за Кэлли в маленькую кухню и увидел, как она, наклонившись, перекладывает продукты в холодильнике, чтобы поставить туда коробку с остатками пиццы. Зрелище было потрясающее. Мэтт заставил себя сфокусироваться на пакете молока и придержать дверцу холодильника, которая собиралась захлопнуться.

– Влезает?

Она выпрямилась, повернулась к нему и в ту же секунду обнаружила, что оказалась зажатой между ним и холодильником. Мэтт не двигался. Не мог. Он просто утонул в ее глазах цвета карамели. И увидел, как в них отражается частица его огня. Если он чуть-чуть нагнется, то коснется ее губ. Чуть-чуть ближе…

Кэлли судорожно вздохнула и прикоснулась дрожащей рукой к его груди:

– Мэтт. Я не… не могу…

Он отступил, хотя ему хотелось притянуть женщину к себе и целовать, пока печаль не исчезнет из ее карамельных глаз. Свет упал на бриллиант на ее пальце. Это вспышка подействовала, как ушат холодной воды. Он протянул руку, коснулся колец Кэлли и увидел ее широко раскрытые глаза. Больше ничего не нужно было говорить.