Испытание славой - Вера и Марина Воробей

– Я вчера Тусю в универмаге встретила.

– Да? – Толик угрюмо посмотрел на мать.

– Да. Она убежала как ошпаренная. Сделала, конечно, вид, что не видит меня. И долго это будет продолжаться?

– Я же тебе сказал: мы с ней сами во всем разберемся.

– Что-то плохо у вас получается! – не отступила мама. – А тебе не приходилось слышать выражение: «Смеется дьявол потому, что грех его излюбленный гордыня!»

– Мам, не дави на психику! – Толик резко отодвинул от себя чашку с кофе. Горячая жидкость плеснулась через край, обожгла руку, но до физической ли боли, когда две недели горит душа.

Толик неосознанно потер проступившее розовое пятно. Нет! Это надо же! Гиперболы в ход пошли, литературные приемы. Хитрая мамочка. С утра принялась воспитывать, а сказала, что встала накормить его завтраком.

– Она даже не пришла на последнюю игру! Не поздравила меня с победой над «вихревцами»! – Наболевшее выплеснулось из Толика, как горячий кофе из чашки. – Что же мне в ноги ей падать прикажешь после этого? Да, у меня есть гордость, и я не дам никому ее растоптать. Даже своей любви!

– Толик!

Но Толик не стал слушать. Он схватил куртку, сумку и через несколько минут ушел в институт.

Сердце и разум, как известно, живут в союзе друг с другом, если любовь живет в союзе с миром. А когда любовь уязвлена, когда в ней появляются трещинки, между сердцем и разумом сразу возникают разногласия. Это самое и происходило с Толиком. Сердцем он рвался к Тусе, но ведь был еще и разум, который твердил: «Прояви характер. Держи удар. Иначе грош тебе цена, парень!»

Лекции Толик просидел с отсутствующим видом. На тренировку опоздал. Пришел, когда все уже вышли на площадку.

– В чем дело? – требовательно спросил Горин, когда Толик появился в спортзале.

– В деканате задержали, – соврал он тренеру и даже не покраснел.

– Ты пропустил массаж, – напомнил Андрей Евгеньевич, – вышел на поле не разогретый. Смотри, как мышцы напряжены.

– Ничего, щас разомнусь! – убедительно произнес Толик и ринулся за мячом.

Целых полчаса Толик посылал мяч в корзину как заведенный, совершая броски из тяжелейших положений. Ему все удавалось. Что его подстегивало? Ожесточение? Обида? Желание доказать себе, что он поступает правильно? В пылу сражения он не по правилам преодолел заслон. Его, естественно, попытался задержать предполагаемый соперник, роль которого выполнял запасной игрок. И Толик взорвался, будто ему не хватало этого толчка, чтобы выместить, неважно на ком, накопившуюся в нем злость.

– Ты че, козел, машешь своими острыми локтями! – Эмоции клокотали в нем. – Так и без глаза оставить можно!

– Извини, Толян, случайно вышло.

– Да за такие случайности на месте гасят!

– Агапов, ко мне! – резко приказал тренер.

Толик сплюнул на пол и неохотно затрусил за боковую линию.

– Что с тобой происходит? – Горин въедливо изучал Толика.

– А что?

– Ты только что обидел товарища.

– Да что я такого сказал? Козлом назвал, так его все так называют! У Вальки же фамилия Козел, даже не Козлов. – Толик развел руки, вроде как и рад бы помочь, да не силах. Ну не повезло парню по жизни!

– Важно, как ты это сказал, каким тоном.

– А-а-а, да-да. – Толик не сдержал ухмылку. – Что-то подобное я недавно слышал. Я взял неверный тон…

– Посмотри на ребят, – холодно произнес тренер.