Брюнетка в черном джипе - Алиса Лисовская

Джип летел по мокрой дороге. Выпавший за день снег начал медленно таять, превращаясь в серое месиво. За окнами машины мелькали фонари и рекламные щиты, мигающие вывески магазинов и ночных ресторанов, сливаясь в почти однотонное световое пятно. Андрей накрыл своей рукой руку Ирины, вбирая в себя тепло ее пальцев, когда из переулка, прямо под колеса джипа, выбежала черная человеческая фигура. Андрей резко крутанул руль, и джип, завертевшись на обледеневшем асфальте, на всей скорости врезался в чугунную ограду. Вывороченная черная пика ограды вдавила внутрь лобовое стекло со стороны водителя.

Все происходящее потом Ирина помнила какими-то кусками. Окровавленное и безжизненное лицо Андрея, неестественно вывернутая в сторону рука с золотым перстнем на пальце, откуда-то появившиеся любопытствующие лица, заглядывающие в покореженный салон, отражение своего бледного лица со стекающей в уголке губ струйкой крови во вновь треснувшем зеркале над лобовым стеклом, машину «скорой помощи» и суетящихся врачей, что-то спрашивающих и кричащих, носилки, на которые укладывали Андрея, и вновь поездка по темным улицам, сопровождавшаяся воем сирены, голова Андрея, которую Ирина изо всех сил удерживала руками, чтобы не дать ей мотаться из стороны в сторону…

Лишь в белом, пропахшем лекарствами и болью больничном коридоре, после того как ее заставили выпить какую-то горькую гадость, Ирина стала наконец воспринимать происходящее. И тут же расплакалась.

— Ну что вы, голубушка, — склонился над ней седобородый старик в белом халате. — Радоваться надо. Вы еще легко отделались. Все могло быть гораздо хуже.

— Что с ним? — прошептала Ирина и подняла на доктора полные слез глаза. — Что с ним?!

— Он в операционной. Пока ничего больше сказать не могу. Пройдемте ко мне в кабинет. Там милиция приехала, нужно ответить на несколько вопросов… — Доктор, увидев ее умоляющий взгляд, развел руками: — Нужно, ничего не поделаешь…

— Можно от вас позвонить? — спросила Ирина, послушно шагая за врачом по холодному, серому коридору.

— Да, конечно. Прошу, — доктор распахнул перед ней двери кабинета.

Ирина вошла и, не обращая внимания на присутствующих здесь людей в милицейской форме, набрала номер.

— Игорь, это я. Я задержусь немного. Ничего не случилось. Нет, все в порядке. Не говори глупостей. Пока.

Выдержав изнурительный допрос с пристрастием: кто, когда, зачем, откуда, — Ирина, не читая, поставила свою подпись на каких-то бумажках и вышла в коридор.

— Может быть, вас довезти до дома? — склонился над ней один из милиционеров. — Поздно уже, как вы будете добираться?..

— Спасибо, не нужно, — покачала головой Ирина. — Я подожду.

— Вы бы, правда, ехали, — вмешался врач. — В данный момент вы ему ничем помочь не можете…

— Я подожду, — сказала Ирина.

Она сидела в кресле, и слез уже не было, она смотрела в зеленую больничную стену невидящими глазами. Часы на стене, казалось, издевались над ней: стрелка ползла со скоростью черепахи, циферблат кривлялся, цифры расплывались и менялись местами, словно время бросило ей вызов: кто — кого…

— Девушка… — кто-то тронул ее за плечо, Ирина вздрогнула и вынырнула из оцепенения, — девушка, — все тот же седобородый врач участливо склонился над ней, — с вашим другом все в порядке. Операция прошла успешно, но к нему пока нельзя. Идите домой, уже почти восемь часов утра. Поспите, отдохните…

— Я смогу его сегодня увидеть?

— Подходите часам к пяти, — кивнул доктор. — Я сомневаюсь, что он будет в сознании, но… пять минут, так и быть, разрешу.

Ирина поднялась из кресла и медленно пошла по коридору. Вдруг резко остановилась:

— Доктор!

— Да? — испуганно обернулся тот.

— Как вас зовут?

— Николай Николаевич.

— Спасибо, — сказала Ирина и снова заплакала.

— Это бригаду благодарить нужно, — серьезно произнес доктор. — Вовремя приехали…

Ирина вышла из больницы и медленно пошла по улице. За ночь подморозило, мимо нее скользили люди, иногда случайно задевая плечами, от чего Ирину передергивало и бросало в сторону. Сознание отказывалось верить в реальность происходящего. Еще несколько часов назад все было так прекрасно… Ласковые руки на ее теле, тепло мужских губ, касающихся ее кожи нежно-нежно, сводящей с ума нежностью… Мужское тело, которое она изучала руками, губами, оказывается, она забыла, как это может быть прекрасно… Короткое мгновение — и нет ничего, как будто не было, только черная фигура, вывернувшаяся из подворотни, скрип тормозов и бледное лицо Андрея, запрокинутое, окровавленное, черные с проседью волосы, скользящие по клеенчатой кушетке и бессильно откинутая рука…

Воистину непостижима жизнь… То дарует, то наказывает, не спрашивая у тебя ни совета, ни разрешения, отталкиваясь только от собственных, непонятных людям желаний… Кто определит, на какой чаше весов больше? Кто сумеет понять этот непредсказуемый ход событий? Кто, кроме Бога?..