Развод. Отпускаю тебя - Ольга Игонина

Иду в веранду, там старый шкаф, где мать хранит старье, которое уже лет сто должно быть на свалке. Надеваю спортивный костюм, который в конце девяностых покупала.

В сарае беру молоток, отвертку и банку с гвоздями. Дожила, что с мужиком, что без него, все всегда на женщине держится. Подхожу к двери, висит на соплях, вижу, мама проволокой прикрутила кое-где, чтобы все окончательно не развалилось.

- Ничего себе, это кто ж нас посетил. Навигатор, наверное, сломался, вот и заблудилась? - сзади голос брата. - А барин где?

- Коль, - хочу обнять брата, он отстраняется.

- Ты к нам насовсем или так, в гости? Муж вчера гонял, наверное, или спьяну из дома выгнал?

- Никто меня из дома не выгонял. Посмотри, у матери все валится. Ты же рядом, сложно помочь?

- Не трынди. Ты когда в гости приедешь, то вся такая городская фифа наряженная. И точно бы за молоток не взялась. А это? Между прочим, твой обещал мастеров пригнать в прошлый раз. Мне сказал не лезть. Руки у меня, видите ли, не оттуда растут. Ну я и не лезу, ты через полгода приедь, тут руины останутся.

Еще раз обвожу взглядом весь двор. С момента моего замужества только двери в гараже перекрасили, а так никаких изменений. Присаживаюсь на импровизированную скамейку - пень от белого налива на одной стороне, перевернутое ведро - на второй, посредине половинка шиферины. Смотрю на брата, последний раз мы нормально разговаривали лет десять назад. Миша в нашем доме ему не рад, а в деревню мы на полчаса наскоками приезжаем.

Брат постарел. Его черный вьющийся чуб стал седым, под глазами мешки. А он на пять лет меня младше.

- Я сама приехала на пару дней. - вру, снова скрываюсь за своими иллюзиями, что у меня все хорошо. - Соскучилась по маме. Мы так вчера и не поговорили.

- Зато мы отлично поболтали. Мне еще раз напомнили, что я дерьма кусок, ноль без палочки, что у дочерей нет машины, живу я в обычном доме, а не в хоромах, - В глаза брата презрение и ненависть ко мне. - Мама у нас привыкла через кнут учить, только мне за сорок, и учить меня уже не надо. Коля заходит в сарай, что-то берет и уходит домой.

- Лодырь и лентяй приходил? Слышала, как на меня жаловался. Я думала из него человек получится, вспомни, какой он в молодости был, а что получилось?

Она вздыхает и качает головой. По ее выражению лица, вижу, что сын - самая большая ошибка в жизни.

- Не надо нас стравливать. Может, так получится, что он моим единственным близким человеком будет, но твоими стараниями...

- А кто стравливает? Я привожу правильные примеры.

Мама поджала губы, фыркнула и пошла в дом. А что толку я хотела быть все хорошей, что из этого получилось?

Снова проглатываю свое недовольство. Ира, ты в гостях, будь добра соблюдать правила приличия. Накрываю на стол.

- Масло, зачем весь кусок достала, немного на тарелку отрежь, остальное в морозилку спрячь. Чайник уже парит, сейчас все окна запотеют, - каждые две минуты сыпется новая претензия. Может, надо было мне в машине переночевать, спать было бы не так удобно, но точно спокойнее.

За день маме никто не позвонил, не спросил, не приехала ли я. Главное, что все живы и здоровы, а остальное переживем как-нибудь.

В серванте стоят мои свадебные фотографии. Мы с Мишей совсем молодые, красивые, беззаботные. У меня пышное платье, талия, как у балерины. Муж уже тогда выглядел брутальным, серьезным мужчиной. Вытаскиваю фотографии, убираю в альбом. Там и Артемкины фотографии, еще до школы. Маленький серьезный карапуз вырос в большого вредного мужичка. Предателя.

Вечер в деревне наступает быстро. На часах еще нет восьми, на улице уже темно. Мама смотрит по телевизору ток шоу. Я делаю вид, что читаю книжку с телефона, сама просто смотрю в одну точку. Наверное, я бы хотела поплакаться на маминых коленях, чтобы она погладила меня по голове. Она тактично обходит эту тему. Какая-то дикая пустота в душе. Может, я ждала более теплого приема. Или я сама похожа на натянутую струну, должна быть благодарна за все, а недовольство лезет само.

- Так, я спать, и ты не засиживайся. Ир, все будет хорошо. Завтра вот увидишь, и Темочка приедет, и Миша все осознает. А ты выбрось эту дурь, на старости лет разводиться. Вы так долго вместе, он не в первый раз себя так ведет? Тогда простила и сейчас прости.

Она выключает свет. Смотрю в темноту, слезы катятся градом. К утру подушку можно будет выжимать. Мама тихонько сопит.

Лезу в телефон, пересматриваю фотографии и видео с моря, с сыновней свадьбы, с последнего Нового года.

- Ира, ну сколько можно ворочиться. Сама не спишь, обо мне подумай, мне уже не тридцать лет в ваши переживания играть.

Отключаю телефон. Скорее бы завтра...

Глава 14

Ирина

Сон так и не пришел. Но пришло осознание, в какой попе я оказалась, сама себя загнала. Иногда, чтобы подняться, надо упасть на самое дно, порыдать до кровавых соплей, умереть и воскреснуть. И мир становится другим.

Никуда я съезжать не буду. Как минимум половина в этом доме моя. И кто бы что ни говорил, я должна по съемным квартирам кататься с ручной кладью, а Миша спокойно жить? Нет уж, это слишком дорогое удовольствие, он на него еще не заработал.

Второй этаж мой, будем жить, как в коммуналке. Так уж и быть, я себе плитку отдельно куплю, буду готовить отдельно. На купленных невесткиных харчах я еще и вдовой скоро стану, так что нечего спешить.

Лежу и смотрю в окно. Вспоминаю себя подростком, как часто я не могла уснуть, также смотрела в окно и строила планы. Если все отмотать назад, то почти все сбылось, кривовато, ну как есть.

Так и не заснула. В начале шестого встает мама.

- Ты ворочалась, и я толком не спала, - она больше