Хранительница врат - Мишель Цинк

— Все сложено и готово к отъезду.

Эдмунд стоит у кареты, рядом с упряжкой, сжимая шляпу в руке.

С приезда из Нью-Йорка тети Вирджинии, Эдмунда и Луизы прошла неделя, а кажется — целый год. Путешествие в Алтус — дело нешуточное. Для него требуются лошади, припасы и провожатые. Когда мы впервые обсуждали детали, я думала, невозможно подготовить все так быстро. Однако каким-то непостижимым образом все встало на свои места. Филипп в наше отсутствие продолжит поиски ключей, хотя он не в восторге от того, что в поездке меня будет охранять только один Эдмунд.

Я все еще не пришла в себя после открытия, что мой отец был членом Совета Григори — однако для дальнейших расспросов времени не было. Ясно одно: я многого не знаю о своих родителях. Возможно, поездка в Алтус поможет мне отыскать не только недостающие страницы.

Спустившись по ступеням Милторп-Манор, я вижу всего одну карету и удивляюсь, куда делось все остальное, подготовленное за целую неделю.

— Эдмунд, а где запасные лошади и припасы?

Эдмунд медленно кивает.

— Мы решили, что не стоит поднимать шум при выезде из города. Все готово, а остальное присоединится к нам в должный срок. — Он вынимает из кармана часы. — Кстати, о сроках — нам пора.

Я оглядываюсь на Луизу, что присматривает, как в карету грузят последние дорожные сумки, и с трудом сдерживаю смех. Нам с Соней не составило труда обойтись минимумом вещей, как и предлагал Эдмунд, — но Луиза-то не участвовала во всех наших с Соней сборах за минувший год. Она озабоченно следит за тем, как Эдмунд запихивает в карету очередной саквояж, и я почти слышу, как она мысленно пробегает по списку упакованных шляпок и перчаток, хотя ни то, ни другое в дороге ей не понадобится.

Я выразительно закатываю глаза, но тут замечаю, что Соня о чем-то негромко переговаривается с тетей Вирджинией у подножья лестницы. Луиза присоединяется ко мне, мы спешим туда же, и скоро уже стоим все вместе, сбившись в группку. Так трудно прощаться, когда мы только что встретились!

Как всегда, тетя Вирджиния изо всех сил желает облегчить расставание.

— Ну все, девочки. Вам пора. В дорогу, в дорогу. — Она целует Луизу, а потом чуть отстраняется, заглядывая ей в глаза.

— Дорогая, было так приятно провести с тобой всю дорогу от самого Нью-Йорка. Мне будет недоставать твоего отважного сердечка. Только не забывай смирять его, если того требует безопасность или благоразумие. Ладно?

Луиза, кивнув, напоследок еще раз проворно обнимает тетю и направляется к карете.

Соня не ждет тетю Вирджинию, а сама шагает к ней, протягивая руки.

— Как грустно уезжать! Мы ведь даже познакомиться толком не успели!

Тетя Вирджиния вздыхает.

— Увы, тут ничего не поделаешь. Пророчество ждать не станет. — Она бросает взгляд на Эдмунда, который снова смотрит на часы. — И Эдмунд, сдается мне, тоже.

Соня хихикает.

— Пожалуй, вы правы. До свидания, Вирджиния.

Выросшая без дома и без семьи, если не считать ее опекунши, миссис Милберн, Соня все еще стесняется выказывать привязанность кому-то, кроме меня. Она не обнимает тетю, хотя с улыбкой заглядывает ей в глаза перед тем, как повернуться к карете.

Мы с тетей Вирджинией остаемся вдвоем. Все, что окружало меня прежде, утрачено, и от необходимости проститься с тетей к горлу у меня подступает комок. Я сглатываю его.

— Как бы мне хотелось, чтобы ты поехала с нами, тетя Вирджиния! С тобой я чувствую себя гораздо увереннее. — Лишь произнеся эти слова, я осознаю, что это и в самом деле чистая правда.

— Мое время прошло, а твое только начинается, — отвечает она с грустной улыбкой. — Со времени отъезда из Нью-Йорка ты стала сильнее, и теперь полноправная Сестра. Пора тебе занять свое место, дорогая. А я останусь здесь, буду ждать, чем закончится эта история.

Я обнимаю ее и поражаюсь — какая же она хрупкая и маленькая. Несколько мгновений я не могу говорить, настолько захлестнули меня эмоции.

Наконец совладав с собой, я чуть отстраняюсь и заглядываю ей в глаза.

— Спасибо, тетя Вирджиния.

Она еще раз сжимает мне плечо.

— Будь сильной, детка, я же знаю, какая ты на самом деле.

Я ступаю на подножку, поднимаюсь в карету. Эдмунд взгромождается на козлы. Устроившись рядом с Соней, напротив Луизы, я высовываю голову в окно, что выходит на переднюю часть экипажа.

— Поехали, Эдмунд?

Наш кучер — человек дела: вместо ответа он просто шевелит вожжами. Карета трогается с места. Так, без единого слова, начинается наше странствие.

Первое время мы едем вдоль Темзы. В полутьме экипажа мы с Соней и Луизой молчим. Наше внимание занимают лодки на реке, другие кареты, снующий туда-сюда народ, занятый разными делами. Постепенно все это кончается, и вот уже остается лишь вода с одной стороны и равнины, простирающиеся к невысоким горам — с другой. Мерное покачивание кареты и царящая вокруг тишина убаюкивают нас. Я дремлю урывками, откинувшись на спинку обитого бархатом сиденья, и наконец проваливаюсь в глубокий и крепкий сон.