Герцог-обольститель - Адель Эшуорт

Она взглянула герцогу в лицо, и мысли о муже тут же улетучились. Будучи похож на Эдмунда внешне, герцог Дарем был совершенно другим – у него было иное выражение лица, иная манера держаться и разговаривать. Эдмунд был оживленным и общительным, а от этого человека исходила молчаливая затаенная сила, которую при всем желании невозможно было игнорировать. Оба брата были красавцами, но если Эдмунд был легкомысленно разговорчивым, то его брат-близнец был сдержан и скуп на слова.

Он посмотрел на нее, и Оливия почувствовала, какая от него исходит энергия, и внутренне содрогнулась. По взгляду его темных глаз она поняла, что он ей не доверяет. Не доверяет и все же пригласил ее. Это означало, что он верит, что она знает его брата – какими бы ни были их отношения. Она надеялась на большее, но то, что он ее принял, было по крайней мере первым шагом.

Стараясь подавить в себе растущее беспокойство, Оливия вошла в столовую и кивнула человеку, который внимательно смотрел на нее.

– Добрый вечер, ваша светлость, – как можно любезнее сказала она, желая установить дружеский тон, хотя самой ей показалось, что ее голос звучит напряженно, а щеки пылают под его испытующим взглядом.

– Оливия, – произнес он, и ее имя позвучало из его уст слишком... чувственно.

Она чуть вздрогнула и стиснула пальцы рук.

– Благодарю за приглашение.

– Это самое малое, что я могу сделать для женщины, которая утверждает, что она жена моего брата.

«Утверждает?» Господи, да она дала ему свидетельство о браке! Какое еще доказательство ему нужно? Но больше всего ее слух резануло то, что он употребил слово «женщина», а не «леди». Если бы он был другим человеком, она бы быстро поставила его на место. Он был неглуп, и выбор им слов намекал на то, что она лжет. А это был вызов. Она поняла, что ему нельзя доверять, точно так же, как он не доверяет ей.

– Бог мой, ваша светлость, да вы, оказывается, льстец.

Он, видимо, не ожидал такого ответа и, к ее удовольствию, смутился. Если он думает, что она такая же, как все его знакомые женщины, запуганные его высокомерием и властностью, то ему страшно не повезло.

Она шагнула к нему и спросила его светским тоном, хотя жутко нервничала:

– Этот прелестный дом принадлежит вам?

Не спуская с нее глаз, он отпил глоток из бокала.

– Нет. Он принадлежит другу.

– А-а. Разумеется.

Его брови еле заметно сдвинулись. Он не понимал, что означало ее замечание, но не стал переспрашивать. А он упрям, подумала она. Но он и выглядел упрямым.

– Не хотите ли хереса? – Он наконец отошел от камина.

– Пожалуй.

Он подошел к большому бару позади обеденного стола, который уже был накрыт на двоих.

– Он и друг Эдмунда?

– Был.

Она наблюдала за тем, как он взял графин, поднял пробку и налил в бокал хереса. Этот человек явно не был искушен в искусстве общения.

– А как его зовут?

Он ответил не сразу: сначала поставил на место графин и протянул ей рюмку.

– Колин Рамзи. Это тот джентльмен, с которым вы познакомились на балу, но не думаю, чтобы Эдмунд когда-либо даже упомянул его имя, иначе бы вы запомнили его.

Принимая у него бокал, она позаботилась о том, чтобы не коснуться его пальцев.

– Нет, Эдмунд никогда не рассказывал ни о ком из живущих в Англии, кроме вас, но и тогда вы были каким-то далеким старшим братом, счастливой судьбе которого он завидовал. Я просто подумала, что вы старый и женатый, живете в деревне, занимаетесь семьей и воспитываете детей. – Помолчав, она добавила дерзко: – Он никогда не говорил, что вы с ним близнецы.

– А вы не находили это странным?

– Что именно? Что вы не старый и не женатый или то, что вы близнецы? – уточнила она.

Он фыркнул и снова отпил глоток.

– Что он не рассказывал обо мне.

– Да, мне казалось это странным, – честно призналась она. – Но в те редкие моменты, когда я спрашивала его о семье и бывших друзьях, он давал короткий ответ и сразу же менял тему. Но он делал это так весело и непринужденно, что я не придавала этому значения. Теперь я понимаю, что он просто избегал говорить на эту тему.

– Не сомневаюсь. Когда человек от чего-то или кого-то бежит, он обычно не хочет это обсуждать.

Как же ей хотелось, чтобы он ответил на ее вопросы! Но она боялась, что он поймет, как она волнуется.

– Поскольку единственным, кого он упоминал, были вы, значит, бежал он не от вас.

Глаза герцога потемнели, и Оливия призналась себе, что горда тем, что сумела его задеть. Он не был уверен, сказала ли она это в шутку или действительно не знала, что Эдмунд ненавидел своего брата, но ей было приятно, что она взяла верх, пусть даже в такой малости.

Он подошел к ней совсем близко, так что она могла разглядеть немного отросшую щетину на его подбородке. Если бы дело касалось какого-либо другого джентльмена, ее бы рассердило, что он не удосужился еще раз побриться перед обедом. Но этот человек выглядел привлекательно даже слегка небритым.

– Неужели я такой страшный, леди Оливия?

Она вздрогнула. Как она могла отвлечься от такой важной темы?

«Сосредоточься!»

– Страшный?

Он весело рассмеялся. Это было так неожиданно, что Оливия чуть было не уронила бокал с хересом. Когда герцог Дарем смеялся, он был просто неотразим.

Потом он посмотрел ей в глаза и пробормотал:

– В прошлом, мадам, меня больше боялись смелые леди, когда я обнаруживал, что они лгут. Какой бы незначительной их ложь ни была. – Понизив голос, он добавил: – Или экстравагантной.

Она не сразу нашлась, как отреагировать на такой недвусмысленный намек. Потом, намеренно усмехнувшись, она сказала:

– Я так рада, что со мной вы и дальше будете таким любезным.

Он попытался не улыбнуться, но ему удалось это лишь наполовину, так что она не могла не заметить появившуюся на его правой щеке ямочку. У Эдмунда такой ямочки почему-то не было. Ей вдруг понравилась их непринужденная болтовня, и она, наклонив голову в его сторону, спросила заговорщическим тоном:

– Все же для моего спокойствия... ваша светлость, кто эти смелые леди?

Полуулыбка исчезла с его лица, и губы сжались.

– Француженки, леди Оливия. Я не знал ни одной, которой мог бы доверять.

Болтовня закончилась. Одним своим вполне невинным вопросом она разрушила дружескую атмосферу. Он никогда не будет ей доверять из-за ее двойной национальности. Она не могла понять, что стоит за его враждебностью. Впрочем, какая разница? У них никогда не будет никаких отношений. Он не очень-то ей и нравился. Высокомерный тип.