Любовь и война - Патриция Хэган

– Нет, постой, – осклабился Люк, – это я не могу смотреть спокойно на тех, кто выступает против своих соседей – и ты один из них…

И негодяй плюнул Джону в лицо.

Все испуганно замерли. Китти, чтобы не закричать, зажала рот руками.

Двое мужчин впились друг в друга взглядами, и кулаки Джона угрожающе сжались. Казалось, он вот-вот потеряет контроль над своими чувствами. Наконец он резко сунул руку в карман, вытащил платок и вытер щеку.

Однако Люк, ошибочно приняв движение Джона за намерение достать нож, выхватил из кармана свой клинок, грозно сверкнувший в лучах угасавшего солнца.

– Кончай, Люк, он же безоружен! – предостерегающе крикнул кто-то.

Все произошло с неимоверной быстротой. Люк коленом нанес Джону удар в пах и, когда противник упал, корчась от боли, ударил его под ложечку. Следующий удар пришелся в голову.

В этот момент раздался отчаянный крик Китти. Она выхватила из-под скамьи всегда лежавшее там отцовское кремневое ружье.

– У нее ружье! – завопил один из зевак, и все кинулись врассыпную, тогда как Люк развернулся лицом к Китти. Все еще сжимая нож, он ринулся было в ее сторону когда прогремел выстрел.

Его тело швырнуло прямо в толпу приятелей, старавшихся унести отсюда ноги. Люди остановились, ошарашенно уставившись на Люка, рухнувшего на землю. Им вовсе не хотелось доводить дело до поножовщины, а уж тем паче нарываться на девицу с заряженным ружьем, из которого она к тому же сумела выстрелить.

Китти торопливо вытащила пороховницу, чтобы снова зарядить кремневку, когда на ее руку легла огромная мясистая ладонь, и грубый голос пробасил:

– Предоставьте остальное мне, мисс Китти.

Девушка подняла глаза и встретила мрачный взгляд шерифа.

Джон застонал, пытаясь подняться на ноги, и кто-то услужливо помог Китти выбраться из фургона. Она поспешила на помощь к отцу.

– Я невредим, если не считать пары синяков, – заверил тот. Его глаза беспокойно метнулись в сторону лежавшего на боку Люка Тейта. Из раны в правом плече обильно текла кровь. Он старался зажать ее здоровой рукой и стонал от боли.

Китти услышала звук шагов торопливо приближающегося к ним человека, в котором, к великому облегчению, узнала дока Масгрейва с неизменным черным саквояжем. Он кинулся было к Джону, но тот махнул рукой в сторону Люка:

– Это он ранен, док. Я в порядке.

Одни зеваки помогли Масгрейву отнести Люка в больницу, тогда как другие предпочли остаться и поглазеть, как Китти с отцом усаживаются в фургон.

– Мне было бы спокойнее, если бы тебя осмотрел док, – настаивала девушка.

– Нет, лучше убраться отсюда поскорее. Похоже, сегодня полгорода ходит навеселе.

Устроив отца поудобнее, Китти отвязала вожжи и села рядом. Джон привалился к ней, и послушный мул повлек фургон по улице. Среди толпы, наблюдавшей за их отбытием, Китти заметила хозяйку магазина, в котором купила свое платье, – дамочка так и пожирала ее глазами.

А девушке и без того было не по себе. Подумать только, она выстрелила в человека! Вот так запросто навела ружье на живое существо и нажала курок! Сейчас это казалось чем-то невероятным. А ведь в момент выстрела ее даже не заботило, куда попадет пуля. К счастью, она угодила в плечо и мерзавец остался жив, так что Китти не придется нести через всю жизнь груз смертного греха.

– Ну что ж, дочка, ты действительно это сделала, – промолвил наконец Джон, когда они уже порядком отъехали от города. – Ты выстрелила в человека.

– Но у меня не было выбора, папа. – Китти смущенно покосилась в сторону отца, уловив в его голосе укор. – Ведь он готов был пустить в ход нож!

– Знаю, знаю. – Внезапно Джон показался ей таким старым и разбитым. – Что-то в таком роде должно было стрястись. И я благодарю тебя, Китти, за то, что ты сделала для меня, хотя было бы гораздо лучше, если бы этого вовсе не случилось. Драка никогда не доводит до добра.

– Папа, да ты ведь никогда и не дрался, – запальчиво возразила девушка. – Джекоб рассказывал, как к тебе постоянно придираются соседи, но ты просто молча проходишь мимо. Если бы ты хоть раз в жизни разозлился как следует и дал своему гневу выход…

– И это рассуждает юная леди! – расхохотался Джон. – Слышала бы тебя сейчас наша мама!

Тут они переглянулись, пораженные одной и той же мыслью. Лина Райт наверняка закатит грандиозную истерику, как только до нее дойдет новость о том, что Китти ранила человека.

– Ну и пусть! – внезапно выпалила Китти, и оба расхохотались, так как поняли друг друга без слов. Однако смех их быстро иссяк – слишком серьезным был разговор.

– Папа, почему ты не стал драться?

– Это длинная история, дочка, – промолвил Джон, вздыхая и потирая разбитую в кровь щеку. – Может быть, настало время тебе ее узнать, чтобы ты не считала меня таким уж безнадежным трусом.

И он рассказал ей, что в годы молодости покинул родной кров в поисках приключений. Судьба привела его в горы Северной Каролины, и однажды вечером он крепко выпил в компании одного человека. Они о чем-то поспорили, и в дело пошли ножи. Кончилось тем, что незнакомец лежал мертвый в луже теплой крови, а Джон тупо глядел на него, не зная даже имени убитого им человека.

Китти испуганно вздрогнула, но отец этого не заметил.

– Я даже не мог вспомнить, из-за чего я с ним сцепился и перерезал ему горло! Мы ночевали тогда под открытым небом, в лесной глуши, и никто нас не видел. Я закопал его тут же и поспешил вернуться домой. Какое-то время я беспробудно пил, стараясь потопить в вине тяжелые воспоминания, пока не понял, что просто медленно погибаю. И тогда я решил остепениться и женился на твоей маме. – Он устало провел рукой по глазам. – Но от прошлого никуда не уйдешь. И всякий раз, когда дело доходит до драки, в памяти всплывает страшная картина – мертвые глаза, которые глядят прямо на меня, и струящаяся кровь из перерезанного горла.

– Папа, перестань. – Китти болезненно поморщилась. Он тряхнул головой, желая отогнать нахлынувшие воспоминания, и, погладив дочь по руке, ласково произнес:

– Прости, дочка, я вовсе не хотел тебя испугать. Я просто подумал, что тебе следует знать, отчего я избегаю драки. Я не хочу, чтобы ты считала меня трусом!

– Может, войны все-таки не будет? – с надеждой в голосе проговорила Китти. – И все будут жить по-прежнему, и не придется проливать ничью кровь? – Не дождавшись ответа, она обернулась и, заметив, как изменился в лице отец, всполошилась: – Папа, что с тобой? Тебе все-таки стало плохо, да?

– Я в порядке, – с трудом произнес он, не давая дочке натянуть вожжи. – Просто мне грустно слышать, как ты грезишь о заведомо несбыточных вещах, Китти. Война неизбежна, пойми!

– Может, это не так, папа, – слабо улыбнулась она. – Может, дело кончится одними разговорами. Может быть…