Жара - Кейт Петти

— А я уже там был, — сказал Рэд. — Папа возил меня пару лет назад, но здорово, если это все организует клуб. Я с тобой. А ты, Лин?

— Может быть, — Линден не стала вдаваться в детали.

— А вы, значит, все бывали здесь раньше? — спросила я.

— Я хотел у тебя спросить то же самое! — воскликнул Рэд.

Что ж, приятно: он явно пытался найти повод, чтобы заговорить со мной.

— Я с Рэдом познакомился в прошлом году, на виндсерфинге, — сказал Джонти. — Он классно катается. Я по сравнению с ним вообще новичок. А еще был тот парень из отеля, Мэтт. Мой ровесник.

— С тех пор ты здорово продвинулся, — улыбнулся Рэд и дружески стукнул Джонти кулаком в бок.

— Интересно, а Мэтт приедет в этом году? — спросил Джонти.

Вмешалась Линден:

— Надеюсь, нет. Он мне не очень-то нравился.

— Это только потому, что он был лучше тебя во всем, — сказал Рэд.

— Да нет, не поэтому. Он везде таскался с тобой, и вы вечно меня бросали. И мне не нравилась его мама. Все эти «бедный мой несчастный Мэтти-Мэтт, как для него славно быть лучшим».

Джонти засмеялся:

— «Бедный мой несчастный Мэтти-Мэтт» был тот еще хитрец, помните? Он становился абсолютно нормальным, если мамочка не торчала рядом. Сестры ее тоже не любили. Говорили, что ей не нравятся девушки — слишком большая конкуренция.

Линден вдруг аж перекосило.

— И еще все эти дурацкие мелочи, вроде «ах, Линда, ты будешь очень против, если бедный несчастный Мэтти-Мэтт один-единственный раз поедет на банане вместо тебя? Как славно, что они с Эдвардом подружились». Да, и постоянно называла нас Линда и Эдвард. Это меня буквально до белого каления доводило. Ее вообще ничего не заботило, кроме Мэтти-Мэтта.

Дилли придвинулась к нам.

— Он жульничал в теннисе. Говорил, что был аут, хотя все мы видели — никакого аута не было! Ему просто надо было выиграть. И его мамаша кудахтала: «Бедный несчастный Мэтти-Мэтт! Как славно, что он хорошо играет в теннис!» Как будто вся остальная жизнь у него просто невыносимая.

— Наверное, так и есть, — сказала Линден. — С такой-то мамашей!

Брайан принес наши напитки.

— И над чем это вы так весело смеетесь? — поинтересовался он, раздавая бокалы.

— А над прошлогодним Мэттом, пап, — сказала Дилли, — и его кошмарной матушкой. Они были здесь в нашу первую неделю. Помнишь?

— Как не помнить? Чудесная фигура, если это та, о ком я думаю.

— О ком, о ком ты думаешь, дорогой? — спросила Джина, закурила длинную сигарету и начала пускать дымные колечки.

— О маме Мэтта, — сказала Дилли.

— А, об этой! Как там ее звали?

Папа поднял голову. Он улыбался, глядя поверх своего рома на Брайана, потом на Джину, пока они напрягали мозги.

— Я знаю…

— Ее звали…

— Фэй! — хором воскликнули они.

Почему-то в этот момент папа поперхнулся ромом и забрызгал им свою гавайскую рубашку.

— Мам, мы будем сегодня есть или нет? — напомнила Флавия.

— Ой, и правда, — спохватился папа, — еда, еда. Нам нужна еда. Так, в прошлом году я подсел на барбекю из рыбы. Тебе обязательно надо попробовать, Мэдди.

До сих пор не могу привыкнуть! Хотелось послать маме и Ло-Ло фотографию по спутнику, чтобы они разделили мою неземную радость: быть в этом потрясающем месте, у синего, синего моря, в прохладной тени пальм, есть всякую вкуснятину и не волноваться, сколько она стоит.

Еда плюс жара — меня сморило. Вдобавок несколько часов разницы во времени — в общем, мне срочно нужно было поспать. Хотелось темноты и прохлады, как в моей комнате, например.

— Пап, ты не возражаешь, если я сейчас пойду в отель и немного посплю?

У него лицо вытянулось.

— А я хотел посидеть на пляже, дорогая, или около бассейна.

— Да я недолго — часик или два. И вообще, — я вдруг поняла, что солнце скрылось и собираются облака, — сейчас, по-моему, дождь пойдет!

Вот так сюрприз. Дождь?! Здесь?!

— А, ерунда, — отмахнулся папа, — все рассеется через десять минут. Да, правда, иди поспи, дорогая. Отдохни. Я приду за тобой, скажем… через час или два?

— Давай через два, пап. Чтобы еще в душ успеть.

Вдруг рядом оказался Рэд.

— Я тебя провожу, Мэдди. Надо захватить кое-что в номере.

Линден разговаривала с Джонти, и мне показалось, что Рэд хочет смыться, пока сестра ничего не заметила. По-моему, он что-то задумал.

Мы не успели далеко уйти, когда на землю упали первые огромные капли дождя. После жары это было просто блаженство.

— Хочешь спрятаться? — спросил Рэд. — Или намокнуть?

— Конечно, намокнуть!

— Давай! — и он потащил меня в глубь тропического сада. Поднял лицо к небу, раскинул руки и завопил:

— У-ху-у-у! Ху-у-у!

Дождь был как теплый душ. Я сразу насквозь промокла. Рэд схватил меня за руку, и мы сплясали шуточный танец. Какие-то люди, которые прятались под деревьями, нам даже похлопали, а мы им поклонились.

Дождь уже стихал.

— Мне кажется, что я тебя знаю уже сто лет, — сказал Рэд, — а мы еще ни разу толком и не поговорили. Да, и не обращай внимания на Лин.

— Как это — «не обращай внимания»? Она мне очень нравится.

— Видишь ли, иногда она перегибает палку. И еще она липнет ко мне — старший брат, ну, ты знаешь.

— Да я сама старшая сестра.

— Она иногда, ну, «расширяет» правду. Как это сказать-то? Ты просто не верь всему, что она говорит. Это из-за того, что она выросла в Голливуде. Мы не всегда можем увидеть разницу между реальностью и фантазией. Я надеюсь, что вижу, но насчет Лин не уверен. Ты мне нравишься, и я боюсь, ты что-нибудь не так поймешь.

— Очень длинная речь от мокрого, как курица, человека.

— На себя посмотри! Хотя нет, ты похожа на русалку.

Я покраснела. Рэд выглядел великолепно, мускулистый, мокрая рубашка прилипла к бронзовой коже, выгоревшие волосы потемнели от воды. Он встряхнулся, как собака, перед тем, как мы вошли в фойе.

— Тут не хотят, чтобы мы одевались как попало, — сказал он, — занижали тон.

— Мэдди! Ты вся промокла! — Я узнала этот тоненький голосок. Это была Бьянка. Папа нес ее, в купальнике, на руках. — Я иду купаться, Мэдди! Смотри — у меня нарукавники и круг!

— Здорово! — сказала я. — Лучше никому не попадаться тебе на пути!

— А ты пойдешь плавать?

— Я сейчас иду немножко отдохнуть, золотко, может, завтра?