Жара - Кейт Петти

«Доброе утро, соня! Пошла есть. Увидимся позже. М.».

Я немного смущалась идти в столовую одна, но там можно было познакомиться с целой толпой людей. И, кроме того, не проводить же все время с престарелым родителем! Огромные столы для завтрака ломились от кувшинов сока, свежих фруктов, булочек, йогуртов, круассанов, блинчиков и вафель, и каждый мог брать что хочет. Я налила себе сока, наложила в тарелку ломтей ананаса, манго и персиков, взял йогурт и оглядела столовую в поисках свободного места. Бьянки и ее родителей не было видно, но, к моему удивлению, кто-то махнул мне с террасы около бара.

Это была девушка с собранными в пучок каштановыми волосами и в коротеньком платье. Она сидела с мальчишкой лет четырнадцати. Я пошла к ним и уже по дороге узнала Корделию. Сегодня она выглядела вполне нормально — с волосами, убранными с лица, не разряженная и без сестры. А парень, наверное, и есть их брат, «сущее наказание».

Корделия выдвинула для меня стул.

— Здорово! Еще одна ранняя пташка. Не понимаю людей, которые по полдня валяются в постели. Подвинься, Джонти. Дай место, как, еще раз, тебя зовут? А меня, кстати, называют Корделией только когда сердятся. Лучше просто Дилли.

Я села и попыталась разобраться с этим потоком информации.

— Мэдди. Спасибо, Дилли. Привет, Джонти. Я просто еще не привыкла к местному времени, поэтому и встала так рано. Здесь здорово! И хочется поскорее узнать, что к чему.

— Смотря чего ты сама хочешь, — сказал Джонти. — Девчонки катаются верхом, а мне больше нравится водный спорт — тут столько всего можно делать! Ты когда-нибудь этим занималась?

— Серфингом немного, — осторожно ответила я.

Я правда пробовала во время школьной поездки в Дорсет. В любом случае, танцорам такое легко дается.

— Мэдди не захочет таскаться с четырнадцатилетним! — вмешалась Дилли. Я промолчала.

— Может, Мэдди не такая, как ты! Если ей нравится виндсерфинг, то ей не важно, с кем идти. И вообще там каждое утро загорает целая школьная крикетная команда, и им всем по пятнадцать лет.

Дилли встрепенулась:

— Правда? А почему ты мне не сказал?

— Буду я тебе все рассказывать! В любом случае ни тебе, ни Флавии не интересно.

— Целая крикетная команда?

— Они из какой-то лондонской школы.

— Я тоже из Лондона, — вставила я.

— Везет, — вздохнула Дилли, — а мы живем в таком захолустье! И учимся в пансионе.

— В разных пансионах! — подчеркнул Джонти, как будто мальчикам и девочкам категорически противопоказано учиться вместе.

— Лондон — это круто, — я решила закрыть школьную тему. — А во сколько у тебя все начинается, Джонти?

— Скоро, хочешь пойти?

— Почему бы и нет? Только сначала с папой договорюсь, чтобы он знал, где я. Ты пойдешь, Дилли?

— Не сегодня, я не могу отделаться от Флавии. У нее грандиозные планы. Собирается целый день торчать у бассейна, сторожить парня, который ей нравится. Он американец. И красивый.

— И ему совершенно наплевать на нашу кошмарную сестру, — добавил Джонти.

— Джонти! — с внезапно пробудившейся снисходительностью к сестре воскликнула Дилли. — Впрочем, ты прав, — вся снисходительность испарилась, — но может, ему понравлюсь я?

— Ты тоже уродина! — сказал Джонти и пригнулся.

Это он, наверное, чересчур загнул, хотя не знаю, у меня нет братьев. Но Дилли, конечно, не была такой простоватой дурехой, как Флавия. Она легонько стукнула Джонти кулаком и улыбнулась мне.

— Я же говорила, что он сущее наказание. Младшие братья такие грубияны. Никакого уважения к старшим.

Мы встали.

— Встретимся через полчаса у бара, — сказал Джонти. — Тебе обязательно нужно прокатиться на банане, даже если мы больше ни на что тебя не запишем.

— Да уж, — в голосе Дилли звучала тоска, — зря я пообещала Флавии. Ну ладно. Еще увидимся!

Я вернулась через сад в наши комнаты. День разогревался, но легкий бриз слегка шевелил листья на деревьях. Я вошла тихонечко — вдруг папа еще спит. Какое там! Едва я ступила на порог, как раздался дикий вопль:

— Где тебя носит? Я все комнаты обыскал! (Молодец, папа, все три.) Как ты смеешь так исчезать?

Глубокий вдох. Наверное, у него похмелье. Я спокойно показала на записку и заговорила умиротворяющим тоном:

— Я просто пошла позавтракать, пап. Я сто лет назад уже проснулась, и мне очень хотелось есть.

— Ты одна ходила?

— Почему нет?

— Ну… Как же я буду за тобой присматривать, если я не знаю, где ты?

— Я оставила тебе записку, пап, и я давно не ребенок. Я уже много чего делаю самостоятельно — хожу в школу, по магазинам, гуляю…

— Ладно, ладно. Но я еще не привык.

— Ты это уже говорил.

— Ну да, верно. Мы должны с тобой кое о чем договориться.

— Точно. В конце концов, ты же не счел нужным сообщить мне, где именно ты был вчера вечером?

— Я был в баре.

— Я не знала.

— Это другое. Я взрослый.

— Нет, не другое, папа.

— Но я хочу, чтобы мы вместе что-нибудь делали.

— Угу. Например, поиграли бы в гольф?

— О’кей, деточка. Твои варианты?

— Ну, я уже договорилась кое с кем, схожу к морю, посмотрю, чем можно заняться.

— Кое с кем? — заорал он снова.

— Успокойся, пап. С Джонти, сыном Хайтеров. Все это при отеле, все под присмотром. Хочешь, и тебя возьмем?

Но такие развлечения не для папы. Цивильная поездка вокруг бухты — еще куда ни шло, но что-нибудь поэнергичнее — нет. Мама как раз наоборот, она стремится попробовать все.

— Нет, иди одна, дорогая, и встретимся за ланчем. Будь осторожней. Я посижу у бассейна. Посмотреть, кто приехал, запланирую какие-нибудь экскурсии…

Я взяла полотенце, крем от загара, нашла солнечные очки и обняла папу.

— Не беспокойся ты обо мне, папочка. Я делаю то же самое, что и ты. Просто у меня побольше энергии. Уверена, с Джонти я буду в полной безопасности. Увидимся за ланчем. Кстати, завтрак очень вкусный. Да, и дай мне, пожалуйста, денег на всякий случай.

Папа полез в карман.

— Держи. Значит, за ланчем?

— Спасибо, папочка! — Я еще раз обняла его. — Я люблю тебя!

Бедный папа. Но он должен понять: нельзя исчезнуть на семь лет, а потом ждать, что я буду терпеть его поучения, когда он внезапно решит вернуться в мою жизнь.

Джонти меня уже ждал. У него, в отличие от мамы и сестер, лицо не лошадиное. Он точная копия отца, и волосы у них одинаковые. «Рожа, как лепешка», сказала бы Софи, — лицо немного приплюснутое и как будто вечно удивленное. Хотя он ничего. Я бы не стала знакомить его с некоторыми ребятами из нашей школы, но никто меня и не просит.