Неукротимая Сюзи - Луиза Башельери

Пересечение экватора, по существующей традиции, собирались отметить торжественной церемонией, во время проведения которой матросы намеревались хотя бы на время позабыть о тех лишениях, которые им приходилось испытывать: за истекший месяц Николя Гамару де ла Планшу доводилось уже и перевязывать раны, и лечить больных дизентерией, и вправлять вывихи.

Эту воображаемую линию, огибающую всю планету на равном расстоянии от полюсов, «Зимородку» предстояло пересечь неподалеку от Гвинеи. Сюзанне вспомнилась Кимба.

По мере приближения к экватору море становилось более спокойным, а жара – все более изнурительной. Время, казалось, остановилось. Все, кто находился на борту, с трудом боролись с оцепенением, охватывающим даже самых резвых и подвижных. Никто уже не пел на палубе и не играл в те азартные игры, которые требовали слишком много энергии. Сюзи и ее сводный брат прекратили свои занятия. Воздух был очень горячим. Солнце палило так нещадно, как будто оно вознамерилось накалить добела это судно и находившихся на нем моряков, которые оказались в ловушке между солнцем и неподвижным морем.

Жизнь снова вошла в привычное русло, когда судно почти достигло нулевой широты. Матросы оживились. Капитан Ракидель то и дело уточнял местоположение судна.

Шестого марта, когда солнце вошло в зенит, время остановилось. Экипаж судна собирался вот-вот пересечь границу между известным и неизвестным, стабильным и нестабильным, между «здесь» и «там». Очень многие из матросов – да и из тех, кто ими сейчас командовал, – еще никогда не пересекали экватор. Лишь десятку из них уже доводилось это делать, и именно таким и поручили выполнить основную работу, связанную с церемонией пересечения экватора. К числу этих матросов принадлежал и Клод Ле Кам, который уже плавал не только в Вест-Индию, но и в Ост-Индию.

Эти десятеро «бывалых» появились на палубе с лицами, выкрашенными сажей в черный цвет. На голове одного из них была корона Нептуна, древнеримского бога морей, а в руке – трезубец этого бога, который на время проведения церемонии становился капитаном. Второй из этих десяти матросов нацепил на голову митру епископа, а в руке держал епископский посох. Изображая епископа, он произносил молитвы, словно пытаясь спасти души неофитов. Остальные «бывалые» были накрашены и наряжены, как женщины: один из них изображал Амфитриту, жену Нептуна, и оказывал всевозможные знаки внимания тому, кто играл роль бога морей.

Капитан, его помощники и все прочие лица из числа командного состава судна сейчас находились на уровне тех, кому еще не доводилось пересекать экватор, и им приходилось подчиняться приказам этого гротескного ареопага[145], члены которого важно расхаживали по палубе и угрожающе вращали глазами. Зрелище это было, конечно же, комическим, но тем не менее оно порой повергало в трепет тех, кому предстояло пройти «обряд посвящения» и кто сейчас должен был подчиняться этим вымышленным персонажам, на время ставшим господами.

Анисе Ле Биан – матрос, игравший роль Нептуна, – произнес речь, в которой он выразил свой гнев по поводу дерзости тех, кто, похоже, вознамерился пересечь экватор, не спрашивая у него разрешения:

– Сегодня, в шестьдесят пятый день 1729 года от рождества Христова, я, Нептун, вызывающий бури и командующий волнами, могу, если захочу, обречь на муки адские вас, дерзких мореплавателей, пытающихся спрятать свое невежество под заносчивым видом! Заметив вас еще издалека, мой верный посланник сообщил мне о наглом вторжении вашего корабля в пределы моего царства. Он поведал мне, что вы – экипаж «Зимородка» и что плывете вы из Франции! Сегодня вы станете моими гостями! Вы будете выполнять мою волю и подчиняться моим приказам! И вы, Томас Ракидель, тоже будете подчиняться моим приказам, хотя вы – в невежестве своем – возомнили себя капитаном, имеющим право командовать отвратительной толпой надменных неофитов, осмелившихся осквернить своим прибытием эти воды!

Затем, обращаясь к остальным девяти «бывалым», каждому из которых была выделена почетная роль в театрализованном представлении, он сказал:

– Прошу вас, о благородные сановники, подвергнуть этих несчастных смертных очистительному ритуалу! И побыстрее!.. Моя милая Амфитрита, откройте свои прекрасные глаза, чтобы полюбоваться этим зрелищем!

Амфитрита, как две капли воды похожая на марсового Клода Ле Кама, но только без короткой трубки во рту и в парике из пакли, снова стала заигрывать со своим «супругом».

– Итак, начинаем церемонию! – провозгласил Нептун.

Самым старым неофитом был врач Николя Гамар де ла Планш, а самым молодым – Жан-Батист Трюшо по прозвищу Карп. Их обоих вытолкнули на нос судна. Один из них держал веревку, а второй – большой нож. Все устремились на нос вслед за этими двумя, в том числе и «благородные сановники». Бог морей приказал врачу перерезать веревку, которую держал Карп. Когда это было сделано, все дружно заорали: «Экватор пересечен!» Оркестр, состоящий из двух скрипок, трубы и двух барабанов, играл то джигу, то тарантеллу.

Оставалось еще провести церемонию посвящения в число тех, кто уже пересекал экватор.

И тут вдруг взгляд Сюзанны наткнулся на человека, который сидел на куче веревок, подогнув под себя одну ногу и вытянув вторую, заканчивающуюся деревяшкой. Этого человека Сюзи знала с раннего детства. Именно ему она как-то раз пригрозила, что проткнет его шпагой, если он снова попадется ей на жизненном пути. Это был парижский нищий Рантий – рыжий, одноглазый, с искалеченной ногой. Бедняга был вынужден влачить жалкое существование, хватаясь за любые заработки, которые ему подворачивались. Сюзи поспешно подошла к нему.

– Что ты здесь делаешь, Рантий, и кто теперь тебе платит за то, чтобы следить за мной?

– Мне платит только судовладелец, и платит он за то, чтобы я драил палубу и конопатил корпус судна, – ответил одноглазый. – Здесь я, по крайней мере, ем и пью вдоволь, а марсовый – мой хороший товарищ…

– Клод Ле Кам?

– Он самый.

– Это он притащил тебя на это судно?

– Он приехал в Париж и нашел меня там.

– Я как-то раз видела вас обоих на кладбище Сен-Медар…

– Мы оба с ним надеялись, что тот святой может избавить нас от недугов и увечий… Однако он оказался не настолько велик, каким его считают… или же мы просто слишком большие грешники!

Сюзи не стала высказывать своего мнения по этому поводу. Она просто молча села рядом с Рантием на кучу веревок.

– Знаешь, – сказал Рантий, – а ведь что меня объединяет с этим марсовым, так это любовь к тебе…

Сюзи ничего не ответила: она внимательно наблюдала за проводившейся на палубе церемонией.

Каждый неофит представал перед судом Нептуна, ему оглашали приговор, он падал ниц перед «благородными сановниками» и затем забирался в большой чан, наполненный морской водой. После завершения церемонии устроили потешную битву: все вооружились различными емкостями и, наполнив их морской водой, стали яростно обливать друг друга.