Дитя огня - Юлия Крен

Схватки начались на рассвете. Когда солнце, слабое и тусклое, скрылось за горизонтом, Матильда родила дочь. Девочка еще не окрепла после родов, но жизнерадостно издала громкий звонкий крик.

Когда Матильда стала кормить малышку грудью, к постели подошел Арвид. Какое-то время они оба не могли вымолвить ни слова: новая жизнь вызывала только благоговейное изумление. Повитуха завернула новорожденную в покрывало и удалилась.

– Ты разочарован тем, что это не сын? – спросила Матильда.

– Почему? Ты сильная. Может быть, ты даже сильнее меня. Нам обоим пришлось многое выдержать в жизни, но ты перенесла все это более стойко. Я бы хотел, чтобы наша дочь тоже стала такой…

Арвид осторожно протянул руку и коснулся еще влажных волос на крошечной мягкой голове. Девочка зажмурилась. Она проголодалась и причмокивала губами.

– Как мы ее назовем?

В Нормандии укоренился такой же обычай, как и на прежней родине норманнов: девочек чаще всего называли в честь бабушек. Но ни Авуаза, ни Гизела не казались Арвиду и Матильде подходящими именами. Одна из женщин была слишком безумной, чтобы безоговорочно любить своего ребенка, а другая – слишком слабой.

– Я хотел бы назвать ее твоим именем, – сказал Арвид, – или именем Руны, моей приемной матери. Она была сильной женщиной, и ей удалось, несмотря на все преграды, отвоевать у жизни каждую искорку счастья.

– Тогда давай соединим два старых имени в одно новое, так же как из наших старых жизней мы создали новую жизнь. Мы можем назвать нашу дочь Алруна.

Арвид еще раз погладил малышку по голове:

– Да благословит тебя Господь, Алруна.

Матильда повторила его слова.

– Да благословит Господь графа Ричарда и молодую Нормандию, – добавила она и закрыла глаза.

Хотя Матильда с детства не видела этого места, перед ней вдруг совершенно отчетливо предстал луг, где, несмотря на соленый морской воздух, цвели яркие цветы. Возможно, когда-нибудь в Нормандии тоже появятся такие места. Возможно, их дочь однажды будет играть на таком цветочном лугу, а родители, в чьи распахнутые объятия она побежит, не допустят, чтобы ее у них забрали и с ней произошло несчастье.

Историческое примечание

Власть Ричарда не упрочилась и после 945 года: в дальнейшем суверенитет Нормандии постоянно находился под угрозой. Тем не менее Ричард смог победить врагов – короля Людовика, императора Оттона, Тибо Мошенника и многих других, – и таким образом Нормандия стала единственным государственным образованием норманнов, сохранившимся и после окончания эпохи набегов викингов.

В Бретани, напротив, после первых достижений Рогнвальда в двадцатых годах десятого века попытки викингов основать свое государство так и не увенчались успехом. Причина, по которой все их притязания на господство в Бретани потерпели неудачу, вероятно, заключалась в том, что здесь, в отличие от Нормандии, они обеспечивали только военное присутствие и никогда не стремились адаптироваться к местной культуре.

С одной стороны, на примере викингов становится очевидным, что народ может продолжительное время существовать на территории чужой страны только в том случае, если перенимает ее культуру. С другой стороны, история викингов служит доказательством того, какую высокую цену за это необходимо заплатить: вместе с языком и религией они утратили важные элементы своей идентичности.

Потеря этой идентичности и поиски новой, преодоление травм, нанесенных столкновением двух культур, и внутренние противоречия, с которыми приходится мириться потомкам как завоевателей, так и завоеванных, – вот темы, определяющие поступки главных героев моего романа. При этом судьба Матильды и Арвида, вымышленных персонажей, переплетается с судьбой многих исторических личностей: Вильгельма Длинный Меч и Ричарда, Спроты и Эсперленка, Герлок и Бернарда Датчанина. Сведений об их жизни сохранилось немного, и иногда я щедро дополняла их с помощью фантазии, однако, наряду с вымыслом, в создании образов героев мне очень помогли обнаруженные в источниках интересные детали, например, набожность Вильгельма и его стремление провести старость в монастыре.

Судьбы Авуазы, Деккура и Аскульфа вымышлены: в исторических источниках не содержится упоминаний о том, что у Орегюэн – дочери Алена Великого, супруги Матьедуа и матери Алена Кривая Борода – была сестра, которая родила ребенка от Рогнвальда. Не вымышленным, однако, является тот факт, что после правления Рогнвальда не прекратились попытки основать языческое государство в Бретани – прежде всего в Северном Котантене. Кроме того, исторически доказано существование упомянутых в моем романе язычников Турмода и Седрика, которые хотели воспользоваться нестабильностью в регионе для удовлетворения своей жажды власти, но в конечном счете потерпели поражение.

Многие другие изображаемые события также не являются исключительно плодом моей фантазии. В некоторых источниках содержатся сведения о помолвке и свадьбе Герлок, гибели Вильгельма от рук воинов Арнульфа, побеге Ричарда из Лана в охапке соломы и битве на реке Див, из которой норманны вышли победителями не в последнюю очередь благодаря поддержке Харальда Синезубого.

Большинство из этих событий поддаются датировке с большим трудом. Относительно даты свадьбы Герлок мнения исследователей расходятся. Часто утверждают, что она состоялась намного раньше, чем указано в моей книге, а именно в 935-м году. Но все же по этому поводу можно высказать обоснованные сомнения, поскольку во многих источниках содержатся указания на то, что в это время готовилась свадьба не Герлок и Гильома Патлатого, а Вильгельма и Литгарды. Но даже об этом нельзя говорить с уверенностью. В итоге я выбрала год, который лучше всего подходил для моей истории.

Относительно года рождения Ричарда в исторических источниках тоже указаны различные данные. В одних называется 930-ый, в других – 933-ий, в некоторых – 935-ый год.

Причина таких расхождений, а также того, что одна и та же историческая личность часто упоминается под разными именами или же в написании ее имени обнаруживаются значительные различия, вероятно, кроется в том, что хронисты, повествующие о событиях той эпохи – монахи Дудо и Роберт де Ториньи, – жили значительно позже, в конце десятого века. Только тогда земли Вильгельма стали называть Нормандией. Для простоты я все же работала с этим понятием и называла Вильгельма графом, хотя во время его жизни этот титул еще не был введен. В конце десятого века Нормандия стала герцогством, что не в последнюю очередь является заслугой Ричарда.

То, как он укрепил свою власть, увеличил территорию Нормандии, победил врагов и искоренил языческие течения в своей стране, – это уже другая история, и ее, а также историю Алруны, дочери Матильды и Арвида, я хотела бы рассказать в своей следующей книге.