Райская сделка - Бетина Крэн

Затем Гарнер коротко рассказал Уитни о своей неудачной попытке подкупить суперинтенданта. Уитни улыбнулась сквозь слезы, когда осознала смысл этого признания. Упрямый аристократ Гарнер действительно попытался применить подкуп, чтобы помочь ее отцу; от этой мысли у нее потеплело на сердце.

— Данбер, что, по-вашему, нам нужно? — Гарнер обернулся к Чарли и недовольно нахмурился, увидев, как тот бесцеремонно развалился на диване.

Чарли оторвал взгляд от изящной фигурки надменной Маделайн, и его заросшее густой щетиной лицо перекосила хитрая усмешка.

— Нам нужна рыдающая женщина… и, пожалуй, пирог. Чарли пришлось остаться в доме, по крайней мере до тех пор, пока он снова не наберется сил, — на этом настояла Уитни. Как бы Гарнер ни возмущался этой идеей, он согласился, понимая, что знание Чарли обстоятельств жизни Блэка может оказаться полезным. Маделайн с отвращением посмотрела на Чарли, как будто тот был болен чесоткой, и поспешно удалилась. Байрон что-то пробормотал, затем накинул плащ и пошел прогуляться на свежем воздухе.

Бенсону, Эджуотеру и остальным слугам было дано сложное задание привести Чарли в человеческий вид. С огромным трудом им удалось вымыть и отскрести с него грязь, побрить и к ужину натянуть на его похудевшее тело один из старых костюмов Гарнера.

Через некоторое время они спустились вниз с усталыми лицами. За ними следовал Чарли, который жаловался, что он чувствует себя так, как будто с него содрали кожу. Но выглядел он уже вполне приемлемо. Вскоре он уже купался в комплиментах Кейт и Уитни и находил некоторую выгоду от того, что одет в «джентльменское» платье. Когда они направились обедать, он заметил, как Маделайн поспешно отвернула голову, избегая его взгляда, и понял, что она смотрела на него. К тому времени когда Гарнер и Уитни стали обсуждать, как им увидеться с Блэком, голова Чарли уже была занята другими проблемами.

На следующее утро Чарли и Гарнер стояли напротив тюрьмы и смотрели, как Уитни и Кейт, которые несли большие корзины, источавшие соблазнительные ароматы, миновали замерших часовых у входа и проникли внутрь старой тюрьмы.

— Мне не следовало позволять ей идти в эту проклятую дыру, — с досадой сказал Гарнер, стукнув кулаком по ладони.

— Уит чертовски ловкая торговка, майор. — Чарли нахмурился, подавляя собственные опасения. — У нее выдержка настоящего коммерсанта. Она даже во сне может сыграть несчастную плачущую женщину и что угодно выторговать. — После внушительной паузы он пробормотал: — А если это не сработает, мы всегда можем заставить этого типа совершить сделку на пальцах.

Но они могли не беспокоиться. Оказавшись внутри тюрьмы, Кейт беспрестанно сморкалась в платок, главным образом из-за пронизывавшего все помещение едкого запаха аммиака, а Уитни побледнела — от ужаса. Она артистически разрыдалась, поведав сквозь слезы грозному суперинтенданту, что ее отец — это единственная поддержка, которая есть у нее с тетей.

— Мы знаем, что у вас очень много работы, — выдавила она со слабой улыбкой, — и я убеждала тетушку Кейт, что вы и так заботитесь о нем, как это делал бы на вашем месте каждый честный служащий. Но она все время плачет и печалится о нем… боится, что у вас так много обязанностей, что мой отец для вас только лишняя обуза. И настояла, чтобы мы принесли еду и побольше выпивки, а еще мыло, бритву и рубашку.

Соблазнительный запах пива, яблок и только что испеченных сдобных булок пронизывал всю комнату и терзал толстого суперинтенданта. Он посмотрел на полные слез глаза Уитни и не устоял против мольбы женщин.

— Мы не станем досаждать вам просьбами увидеться с ним, сэр. — Уитни обняла Кейт, которая зарыдала еще громче. — Мы только просим, чтобы вы сказали ему, что мы тоскуем о нем и страдаем вместе с ним. И что вы разрешили нам приносить ему каждый день по корзине с едой.

— Каждый день? — Суперинтендант судорожно сглотнул и жадно проглотил слюну.

Рыдания Кейт стали отчаянными, и тюремщик вежливо предложил им присесть и согласился допустить небольшое отклонение от правил.

— Что ж, может, мы позволим вам увидеться с ним… только на короткое время.

— О, сэр… неужели?

Блэка заставили умыться и повели наверх, в более сухую камеру, не объяснив причин. Он ворчал, колол своих

тюремщиков насмешками, прикрыв глаза от яркого света лампы в ожидании новых мучений или уговоров. И вдруг перед ним словно возникло райское видение. — Уитни… его маленькая Уитни! Его исхудавшее тело затряслось, когда она показалась на пороге камеры со слезами, струившимися по ее милому личику. Она бросилась к нему, и он не сразу поверил, что это настоящая Уитни, пока крепко не прижал ее к груди. Наконец Дэниелс слегка отстранил от себя дочь, чтобы поглядеть на нее, и красивый дамский наряд вызвал слезы у него на глазах. Затем он отодвинул ее от себя, опасаясь, что может испортить ее одежду.

— Значит, он хорошо к тебе относится? — Блэк закашлялся, когда она кивнула, прижалась к нему и положила голову на его грязную рубашку. Облегчение и радость пронзили его, когда он понял, что интуиция насчет отношения майора к Уитни не подвела его. — Этот твой Железный майор, Уит… Ты заключила хорошую сделку?

— Да, папа, — прошептала она, — это настоящая брачная сделка. И знаешь, папа, мы с ним вместе стараемся тебе помочь. Он ищет для тебя самого хорошего адвоката в Филадельфии и дал мне возможность принести тебе хорошую еду и приличную одежду. Мы хотим выручить тебя из этой истории, папа, я и мой Железный майор.

Отныне Блэк Дэниелс превратился в привилегированного узника, которого разместили на верхнем, более сухом этаже, разрешили пользование лампой и прогулки. Уитни и Кейт ежедневно приносили по огромной корзине, в которую предусмотрительно клали по два экземпляра всего: две рубашки, две пары обуви, два пирога, две бутылки виски. Прошло немало времени, прежде чем эти приношения вызвали подозрения у часовых, охранявших вход в тюрьму. Здоровье и внешний вид Блэка улучшались с каждым днем, а вместе с тем и настроение Уитни.

Теперь необходимо было добиться расположения влиятельного человека, объяснил Гарнер Уитни, Кейт и Чарли Данберу. Вряд ли возможно полностью снять с Блэка обвинение, но нужно найти способ смягчить его. Поскольку времени до суда оставалось немного, Гарнер предложил сосредоточить внимание на тех, кто имел непосредственное влияние на приговор суда: на прокуроре, судьях и на нескольких офицерах.

Уитни спросила, чего может желать прокурор. Гарнер задумался.

— Думаю, все они хотят стать судьями.

— В таком случае о чем мечтает судья?

— Чтобы его назначили судьей на очередной срок, а может, даже избрали в конгресс, — сказал Гарнер, цитируя возмущенные высказывания Эзры относительно отвратительного состояния юрисдикции. — А чтобы этого достичь, они стараются предстать в глазах публики честными и неподкупными гражданами своей страны, которым приходится много и самоотверженно работать, через посредство газет. Они вынуждены произносить речи, здороваться и разговаривать с простыми людьми — чтобы об этом печатали отчеты в газетах.